Моя! И это не обсуждается

6

Первая пара, большая аудитория, лекция у всего потока. К счастью, мы не в школе, и профессор не будет выставлять перед аудиторией новенькую, дабы она вкратце рассказала о себе. В детстве мне часто приходилось это делать, я надеялась, что институт у меня будет один, не придется в очередной раз менять коллектив, но нет, я ошиблась.

У меня снова новый коллектив, вот только причина его появления – не переезд опекунов, а личные мотивы. Видимо, такова моя судьба – регулярно менять место жительства.

– Айлин Иванова? – обращается ко мне староста группы, пухлая девушка в очках. Я надеюсь, что из–за своей внешности она не примется удивляться тому, что удивляет всех, кто впервые слышит мое имя вместе с фамилией, но я ошибаюсь. – Необычное сочетание, – добавляет она, когда я молча киваю.

– Какое есть, не я его выбирала, – отвечаю нейтрально, с раздражением ловя на себе любопытные взгляды.

Еще бы их не было, имя у меня как у дочери оборотней, а фамилия как у чистокровных людей в минимум десяти последних поколениях. А все потому, что фамилия у меня от опекунов, а имя от настоящих родителей. Имя, данное ребенку при рождении, не меняют, с фамилией проще, но я свою родную не знаю.

– Понимаю, извини, пожалуйста, – У старосты хватает такта смутиться, возможно, она не такая плохая. – Проходи, садись, можешь рядом со мной, место свободно.

Девушка широко, но немного застенчиво улыбается, и я решаю изменить намеченному плану и вместо того, чтобы сесть на галерку, занимаю третий ряд, правда, с краю, а не в середине. Остальные мои одногруппники и одногруппницы рассаживаются вокруг нас со старостой, я чувствую, как они рассматривают меня с интересом, но молчат. Я умею мастерски выглядеть холодной и неприступной перед людьми, так проще.

К счастью, пара вскоре начинается, и я могу немного расслабиться. Студентам приходится обратить свое внимание на слова профессора, а не на меня. Через пятнадцать минут я полностью расслабляюсь, конспектируя материал, у меня уже была лекция на эту тему в прошлом институте, мы проходили ее неделю назад, но здешний профессор подает материал иначе, и экзамен мне сдавать ему, значит, нужно запоминать новую версию.

Но тут дверь в аудиторию открывается, и лекцию прерывает опоздавший.

– Простите, не хотел, я войду? – не очень совестливо извиняется студент и, не дожидаясь ответа лектора, проходит в помещение.

Отрываю свои глаза от тетради и встречаюсь с уже знакомым серым взглядом, по иронии судьбы именно в этот момент отыскавшем именно меня в этом большом скоплении студентов. И время словно останавливается…

Серьезно, замирает, я не шучу! Лектор молчит, не двигается, студенты тоже не проявляют признаков активности, а я так и смотрю в бездонные серые глаза, почему–то внутри испытывая тоску и иррациональное желание, чтобы глаза блондина стали желтыми.

Парень первым приходит в себя, он едва заметно кивает мне и отправляется на свободное место в первом ряду. И сразу мир оживает, в него возвращаются звуки, и студенты начинают хаотично двигаться, наглядно демонстрируя своей массой броуновское движение частиц, помещенных в эту мигом ставшую тесной аудиторию.

Лишь я одна, как обычно, не вписываюсь, ведь я, наоборот, замираю. А в моей голове преобладает одна–единственная мысль, приводящая меня в ужас и одновременно радующая до потери сознания. Да, вот такие противоречивые эмоции меня одолевают, и все из–за того, что: «Он здесь! Он студент! И я буду его часто видеть!»