Моя! И это не обсуждается

19

– Ой, – Попутно с этим «ой» раздается громкий «бабах», – я извиняюсь, я не хотела, она сама сильно хлопнула, – оправдывается Ксения.

А я вздрагиваю и словно просыпаюсь от транса и тут же, осознав, где именно находятся мои пальцы, и что они хотели сделать, испуганно одергиваю руку и на всякий случай засовываю ладонь под бедро. Подумав с секунду, делаю то же самое с другой рукой.

«Я такой не была, никогда не теряла контроль, а ведь один Альфа пытался применить ко мне свой особый голос, подчинить, – думаю лихорадочно. – Но тогда я не поддалась! А сейчас что?!»

А сейчас я влюблена.

Влюбилась в рыцаря в шикарном пальто всего за несколько дней.

Эта мысль придавливает меня как бетонная плита, даже дышать становится труднее. Я отгоняла собственные мысли о чувствах, списывала их на гормоны и элементарную психологию, но факты на лицо.

– Что такое? Окно открыть? Душно?

Перед моим лицом возникает обеспокоенное лицо Альфы, нет, Адама! Если я не буду столь сильно концентрироваться на его сущности, то мне будет легче. Нужно думать о нем, как о простом человеке.

Мои глаза рассеянно блуждают по лицу Милославского, дольше необходимого останавливаясь на его губах. И тут же, естественно, во мне просыпается иррациональное желание прикоснуться к ним, спасибо, пока что пальцами, а не своими жаждущими любви и ласки губами.

Усилием воли придавливаю руки и сжимаю бедра. Последнее действие – ошибка, по телу тут же передается импульс чего–то гораздо более серьезного, чем простое прикосновение, которое я чуть было не совершила для того, чтобы убедиться, что на ощупь губы Альфы такие же мягкие, как и на вид. Что они будут нежны со мной, что ни за что не обидят и не обделят ни единый квадратный сантиметр моей кожи.

«Арр, – рычу на себя мысленно и невольно зажмуриваюсь, – он Адам! Думай о нем, как о человеке, простом человеке! У тебя не может быть влечения к человеку, ты не испытываешь влюбленность к человеку, это невозможно».

Открываю глаза, мое дыхание немного учащается, Милославский все еще зависает передо мной, но теперь он хмурится. Я почти могу залезть в его голову и прочитать мысли. Он силится понять, что происходит, что не так, ведь мое поведение, реакции моего тела и запах, который амулет сдерживает с трудом, не как у обычной травмированной барышни. Помимо болезни все во мне кричит и о другом.

«Относись к нему как к человеку!» – снова пытаюсь приказать себе.

Мой взгляд наконец–то отлипает от лица Адама и опускается ниже, где в вороте тонкой водолазки виднеются очертания мышц. Правда в том, что Милославский даже будучи человеком сильно отличался бы от простого парня. Я никак не могу относиться к нему так.

«Нужно что-то сказать!»

– Кхм, уже лучше, – медленно отвечаю, – но, возможно, окно открыть все же стоит. Если девочек не простудит.

– Я тепло одета, – заявляет с заднего сидения Настя, – а этой пигалице нечего простужать, когда головы на плечах нет, то и нечем дорожить.

– Я бы попросила! – начинает возмущаться Ксения.

– Замолкните обе, – коротко приказывает Адам, возвращаясь на свое место, я чувствую его досаду, но не совсем могу понять ее причину, – и пристегнитесь. Я не собираюсь отвечать за двух балаболок.

После этого в машине наступает образцовая тишина, Милославский заводит двигатель, приоткрывает окно с моей стороны и трогается. А я расслабляюсь.

«Так лучше, правильней, все хорошо, – убеждаю себя, – я должна радоваться, что девочки отправились с нами».

Но я не радуюсь, совсем не радуюсь на самом деле. Я испытываю лишь досаду. Меня не покидает ощущение, что пойди все по–другому, и моя жизнь могла бы кардинально поменяться, причем в лучшую сторону.

Правда, осознав последнюю мысль, я ужасаюсь самой себе.

«Что было бы лучше? Сидение дома и следование приказам?» – даю себе мысленную оплеуху. И теперь мне просто тоскливо на душе, ведь счастье в этом мире придумано не для меня.

Но тем не менее я успокаиваюсь, сейчас я больше похожа на обычную пострадавшую, а не на влюбленную страждущую ласки девицу. Впереди больница, больше никаких проблем не предвидится, все снова станет серым и скучным.

Дара предсказания у меня нет, а жаль. Не была бы я тогда столь уверена в благополучном, пусть и тоскливом исходе…