Моя! И это не обсуждается

21

– Стойте! – подаю голос, оживая и заставляя себя потерпеть усиливающуюся от речи головную боль. – Меня что, нужно раздеть?

«Не могла Элеонора сделать амулет из дерева?» – думаю с легким раздражением.

– Не волнуйтесь, у нас работают профессионалы, и нет, раздевать вас не нужно, только снять металлические предметы. Но если у вас металлические застежки на одежде, тогда да, нужно будет раздеться, мы выдадим временную одежду.

– Да! Мне нужно! Мне точно нужно, – ухватываюсь за эту возможность, как за соломинку.

Понятия не имею, металлические ли у меня застежки или нет, но молния точно подпадает под эту характеристику. И, главное, при моем переодевании Милославский выйдет из помещения. Для меня это цель номер один.

Мало ли, почему меня тянет к нему больше, чем к другим, и что, что я влюбилась. У него есть Анна и в голове наверняка куча тараканов, присущих альфам. Нет уж, спасибо, риск не оправдан.

– Я подожду снаружи, а ты, – Адам обращается к Насте, – помоги ей. А с тобой мы постоим в коридоре, – останавливает Ксению, вмиг сжавшуюся под пристальным взглядом Альфы.

Мне некогда думать о блондинке, да, я ее жалею, но ее характер и поведение оставляют желать лучшего. Ударила она меня случайно, ее эмоции я невольно накрутила, но ведь не создала их с нуля! Нет, все сидело в ней.

Мне трудно браться судить, я не могу понять, как быть справедливой. Но все же отчислять и выгонять, как по мне, слишком жестоко.

Вот так за размышлениями о совести и морали я не замечаю, как обследование заканчивается. Настя помогает мне одеться обратно в свое и восторженно восклицает, хватая амулет Элеоноры.

– Какая прелесть! Ты где такую красоту купила? Очень оригинальная вещь, я никогда не видела ничего подобного, – восхищается староста.

– Дай сюда, – Резко с силой выхватываю цепочку так, что наверняка причиняю боль Насте, – где взяла, там уже нет, – Поспешно сую в нагрудный карман амулет. – Ведьма сделала, нельзя другим трогать, ничего личного.

Из меня вырываются отрывистые подобия извинения, на большие я в данный момент не способна. Впервые на моей памяти кто–то посторонний увидел амулет, и в данный момент меня потряхивает от нервов. Что было бы, если бы он сломался в чужих руках? А если бы мне его не отдали?

Я не про Настю, я в общем.

А староста сама виновата, нечего так обижено смотреть на меня. И да, ее эмоции я тоже невольно усилила, но она сама отчаянно желала подружиться и поплелась за мной. Я никого силком не тащила и общаться со мной не заставляла. Я привыкла быть одна.

Элеоноры, конечно, не хватает, но с ней мне не нужно было прятаться, с ней была возможна дружба, с Настей же нет. Если не можешь откровенно рассказать о чем–то, то это не дружба, а фикция.

– Айлин, – Стоит мне открыть дверь, как ко мне подходит Адам, – я волновался. Ты как? Сама стоишь? Лучше стало?

Он задает простые логичные вопросы, как и вполне логично стоит близко–близко ко мне. Он ведь нес меня сюда на руках, значит, имеет право переживать и осведомиться не нужно ли меня снова поддержать. Вот только зачем меня обнюхивать?

– Сама, лучше, – произношу, отстраняясь назад. – Я хочу получить лечение, открыть больничный, раз уж вы меня сюда притащили. И нет, в больнице я не останусь, сами тут ночуйте, если хотите, а я в общежитие.

Еще и Адаму грублю, и даже причина есть. Она вечная и универсальная – чтобы меня не раскрыли. Но, черт, как же больно на сердце…