Моя! И это не обсуждается

23

Но не успеваю я как следует испугаться и вспомнить о наличии кнопки вызова медсотрудника, как дверь палаты открывается. Мое сердце тут же стучит быстрее и радостнее, я ожидаю увидеть Милославского, не знаю почему, но он столько сегодня со мной возится, что мне кажется, так и будет продолжаться, но вижу я не Адама.

– Ты–то что тут делаешь?! – восклицает Настя. Ставит принесенные с собой пакеты на пол и воинственно движется на Ксению. – Давай отсюда, живо! – притаптывает она для пущего эффекта.

Что удивительно, Ксения слушается. Наверное, тоже поверила в то, что, если откажется, Настя выведет ее за ухо силком из палаты. По крайней мере, у меня в голове именно такая картинка и нарисовалась.

– Эм, а куда мне идти? – На пороге Ксения все–таки останавливается, оборачивается и робко спрашивает, видимо, снова надеясь спровоцировать жалость и заступничество с моей стороны.

– На улицу иди, а там куда хочешь! Я за тебя не в ответе. О происшествии доложила, если ты об этом. Вы и без меня прославились, целый поток пропустил обед, смотря на ваши разборки. Так что не меня винить надо, а себя! Я обязана отчитаться, происшествие произошло в моей группе.

– Ясно, – недовольно поджимает губы Ксения и наконец–то покидает палату.

– Знала бы, что она до сих пор здесь, попросила бы Милославского подняться, – произносит Настя, смотря неодобрительно вслед Ксении.

– Он тебя подвез, снова? А почему не поднялся? – спрашиваю быстрее, чем успеваю подумать.

Староста смиряет меня внимательным взглядом.

– Я, Айлин, конечно, люблю читать сказки и верить в них, но у меня сложилось такое впечатление, что это не тот случай. Как по мне, у него просто комплекс героя–помощника.

Стыдливо отвожу взгляд, уже и для окружающих моя влюбленность очевидна. Это плохо, так нельзя.

– Так и у меня проблемы, да? – решаю перевести тему и никак не комментировать слова Насти. – Я ведь тоже участник происшествия в твоей группе.

– Не будет у тебя никаких проблем! – машет руками староста. – Мало того, что ты жертва! Лежишь в больнице с травмой и прочее! Ты еще и перспективная студентка в отличие от Ксении. Максимум, что с тебя потребуют, сдать на пару–тройку курсовых больше, чем остальным, дабы они убедились, что твои результаты в прошлом институте не поддельные. А, ну и чтобы убедиться, что ты усвоила пропущенное во время болезни.

– Без проблем, я и сама собиралась напрашиваться на дополнительную нагрузку, – осторожно киваю, резкие движения лучше не делать. – Я, собственно, и раньше занималась дополнительно, я не какой–то гений, я просто по вечерам не гуляла.

Приподнимаюсь на руках на кровати, желая занять более сидячее положение, лекарства начали помогать, тошноты и головокружения почти нет. А откровенность из меня льется, потому что стыдно. Стыдно, что кто–то понял, что к Милославскому я неравнодушна.

Элеонора на этом моменте наверняка покачала бы головой. Она не раз говорила, что я слишком зацикливаюсь на отрицательном, слишком боюсь и на фоне этого рискую пропустить свое счастье.

– Как бы я тебя не понимала, но об учебе мы поговорим не раньше, чем через неделю, – произносит Настя, а я, погрузившись в собственные мысли, не сразу понимаю, о чем у нас идет разговор. – Пока что тебе нужно лечиться. Я принесла тебе всякого, меня снабдили в деканате средствами, ты все же на территории института пострадала, они не хотят проблем, и Милославский в очередной раз помог, – частит староста. – Отличный он все–таки парень, еще бы был чуточку страшнее и беднее, и цены бы ему не было!

– Если бы он был беднее, то не смог бы так щедро помогать, – смеюсь. – Ой, Настя, какая ты забавная все–таки. Все мечтают о красивых и богатых, а тебе обычного подавай.

– Да просто я здраво смотрю на вещи, – староста тяжело вздыхает и садится рядом со мной на кушетку. – Мой шанс – это обычный парень, чем проще, тем лучше, добрый, главное, и неленивый. А вот ты могла бы стать героиней сказки, правда, могла бы. Я ведь не из зависти тебя предостерегаю насчет Милославского, я просто привыкла не мечтать о великом.

Настя уходит, а меня после осмотра врача снова утягивает в сон. Слова старосты по поводу мечты глубоко засели в мой мозг, и, как итог, снится мне сплошная ерунда.

Словно я бегу куда–то в темном лесу практически вслепую, до того вокруг непроглядная чернота. И вдруг впереди появляется свет. На фоне яркого круга Луны виднеется мужской силуэт. Мое сердце начинает биться быстрее, я откуда–то знаю, что там Милославский, он стоит и ждет меня, нужно лишь дойти…