Моя! И это не обсуждается

26

На учебу я до сих пор не вернулась, теперь я болею в комнате общежития. Правда, жизнь стала интереснее и разнообразнее, я вовсю выполняю задания преподавателей, которые, словно вызов мне бросают, задавая совсем не то, что остальным.

– Это я виновата, ведь докладывать пришлось не только о Ксении, но и тебе, – повинилась как–то Настя. – Никто не любит нарушение установленного порядка, а тут так совпало, что едва ты приехала, и сразу проблема. Хотя это глупое стечение обстоятельств, не более. Но теперь они тебя прессуют.

– Нет, не глупое стечение обстоятельств, а скорее уж закономерность, – усмехнулась я тогда, но пояснять не стала. – Забей, ничего такого, чего бы тебе стоило знать. Не кори себя, все хорошо. Нужно было поставить Ксению на место, еще тогда, когда она тебя обижала. Но если у вас здесь настороженно относятся к обеим сторонам конфликта, то я согласна принять удар на себя. Учиться стало только интереснее!

Настя моего энтузиазма не разделила, но тему больше не поднимала, тем более она видела, что дополнительная нагрузка мне не в тягость, наоборот.

– Ксения переводится, – буквально вчера староста принесла мне новую новость. – Но, к сожалению, вам придется с ней увидеться, перевод будет возможен лишь в следующем семестре, а твой больничный заканчивается послезавтра.

Уж кто–кто, а Ксения меня нисколько не волновала. Как и необходимость посещать пары.

Но я не была уверена, что, увидев Милославского, не кинусь к нему на шею с мольбой рассмотреть мою кандидатуру на роль запасной в его свите.

Как бы там не было, а вечно сидеть в комнате я не могу. Этот день наступил, я возвращаюсь на учебу.

– С выздоровлением!

– Ничего себе, какие люди!

И прочие выкрики преследуют меня с утра, куда бы я не пошла. Мне на них откровенно все равно. Обратно прятаться в кокон поздно, и я больше не маскируюсь за бесформенной одеждой, разве что сигнализирую о своем настроении выбором черного цвета в наряде. И даже глаза я сегодня подвела черной подводкой, а на ресницы обильно нанесла черную тушь. Губы не трогала. Черные губы могут воспринять неправильно, а красные слишком вызывающие для института на мой сугубо личный взгляд.

– Привет, девчонки, – здороваюсь с одногруппницами и спокойно занимаю место выше них.

Ксения тут, она прячет глаза и горбится, словно жаждет слиться с партой. Остальные девушки переводят любопытные взгляды с меня на Ксению и обратно. Но они будут разочарованы, представления не будет.

Пары проходят ровно, преподаватели снова дают мне дополнительные задания, но уже не с целью потопить, а лишь с любопытством проверить потенциал и помочь его развить.

Насти сегодня нет, она решила раньше уехать домой. Искренне надеюсь, что у нее ничего серьезного не случилось. Элеонора игнорирует мои письма, а к Насте я прикипела, и подруга мне, оказывается, нужна.

Иду по коридору, скоро солнце будет садиться, темнеет нынче раньше, и это может стать потенциальной проблемой. Но сейчас мой взгляд натыкается на Милославского. Он в кои–то–веки один, без свиты поклонниц и не очень.

Ноги сами толкают меня к Альфе, буквально приказывают подойти. Зачем? Не знаю. Обещанная самой себе попытка уже была, и она разбилась о приход Анны.

Нужна ли мне другая попытка? Не думаю. Разумом не думаю, а чутье упорно продолжает нести мои ноги вперед.

До конца коридора остается не так много, Адам все еще один, все еще стоит у подоконника и задумчиво смотрит перед собой, не замечая никого и ничего вокруг.

Проблема в том, что этот удачный момент замечен не только мной. Одна девица из свиты Милославского вдруг появляется из–за угла, с налета обхватывает шею Альфы и впивается в его губы.

Одна, вторая, третья секунды…