Моя крылатая удача. Книга 2

9 Забавы судьбы

Ларсен

Проснулся, а она рядом.

Совсем рядом. Немного потянуться, и коснёшься нежных губ.

Ларсен целовать не спешил, но хотелось очень.

Светло на душе стало, несмотря на всё, что случилось накануне. Мимолётный взгляд на богатый интерьер чужой комнаты воскресил в памяти все события вчерашнего дня – вспомнилось мгновенно, где он оказался волею судьбы. Но от мыслей об этом сейчас Ларсен отмахнулся. Дайана рядом волновала сильнее, влекла непреодолимо.

Ларс улыбался, разглядывая в тысячный раз её удивительное лицо: утончённые черты, тонкие дуги бровей, безупречная кожа, яркие, чувственные губы. Волосы шёлковой рекой растеклись по подушке. Они уже совсем чёрные, будто вороново крыло. И от этого её невероятные глаза сияют ещё ярче, будто светятся из глубины.

Сейчас, правда, эту удивительную бирюзу не видно, она спряталась за завесой полупрозрачных век и длинных изогнутых ресниц. Эти густые кисточки так красиво трепещут, когда она удивляется или смущается.

Какая же она волшебная, невероятная! Как хочется обнять её и больше никогда не отпускать.

Может быть, это всё-таки возможно?

Оллье уже не мальчишка, и верить в чудеса он давно разучился. И всё-таки последнее время в голове засела навязчивая мысль, так похожая на детскую веру в волшебство – а вдруг она захочет остаться? Вдруг, лишившись оков и став свободной, Эйя решит его не покидать? Ведь это тоже свобода – выбрать остаться.

Что-то изменилось после их возвращения на север…

Наверное, что-то изменилось даже раньше, ещё на корабле. Но теперь Ларсен был почти уверен – он тоже стал дорог Эйе. Она больше не пыталась держаться в стороне от него, не избегала брезгливо его прикосновений. И ей даже нравилось быть рядом, дотрагиваться.

Вчера она держала его за руку, а потом обняла… Сама обняла.

Если бы только дайана понимала, как много для Ларса значил этот её жест, как это простое, ненавязчивое прикосновение буквально воскресило душу, растерзанную жуткой историей его матери.

Значит, он перестал быть для неё чужим? Но… тогда зачем ей возвращаться домой? Зачем им расставаться теперь, когда они нашли друг друга?

Разумом Ларсен прекрасно понимал, что дайане среди людей не место: как бы они ни пытались скрывать её сущность, рано или поздно секрет будет раскрыт. К чему это приведёт – неизвестно, но точно не стоило ждать ничего хорошего. Ларсен прекрасно понимал, что оставаться среди людей Эйе просто опасно.

Он всё это понимал… Разумом.

Но сердце отчаянно умоляло: «Не отпускай! Не потеряй! Сбереги!».

Стоит ли думать о разлуке, пока она ещё рядом? Стоит ли думать о трудностях и проблемах, когда такое чудо спит в его постели?

Через день другой останется в руках у Ларсена лишь прекрасная синяя птица. Но сейчас, сейчас ещё можно сделать то, что хотелось больше всего на свете.

Он осторожно коснулся губами её нежной щеки, потом розовых лепестков губ, щекоча, дразня, пробуждая.

Дрогнули ресницы, засияли в сумраке утра бирюзовые озера глаз.

Не испугалась… Сонная нега медленно уступала место любопытству и... нежности.

И Ларсен, решившись, потянулся уже за настоящим поцелуем, приник к желанным губам жадно, наслаждаясь её теплом и головокружительной близостью.

– Эйя… – едва отстранившись, хрипло шепнул он, улавливая её сбившееся дыхание. – Волшебная моя… Нежная моя… Ты такая красивая…

Губы снова слились в едином страстном порыве.

Ларсен аккуратно опрокинул её на подушку, навис сверху, почти касаясь, чувствуя, как вздымается её возбуждённая грудь. Эти налитые снежно-белые холмики так и манили.

Не прекращая поцелуев, Ларсен потянул с гладкого плечика свободные рукава её светлого одеяния, едва не задохнувшись от восторга. Приоткрывшаяся ему восхитительная картина никого бы не могла оставить равнодушным. Уже показались заветные розовые пятнышки, ещё чуть-чуть, и взору Ларсена предстанет вся её совершенная, упругая, юная грудь…

И не только взору. Ласкающие губы Оллье скользнули вниз, в манящую впадинку. Сладостный аромат её кожи кружил голову. Ларс мог поклясться, что на вкус она как те сладкие ягоды, которыми дайана угощала его в Тайвиэлии.

Эйя испуганно вцепилась в его руки, слишком уж вольные сегодня, удержала краешек ткани, пытаясь натянуть обратно соскользнувшее платье.

– Тише, тише, пташка моя… – улыбнулся он, приподняв голову, остановил её руку, – я ничего не сделаю. Только поцелую… Можно? Вот так… Видишь, ничего тут такого страшного. Тебе ведь нравится, когда я тебя целую?

Она кивнула безмолвно, но в сияющих глазах дайаны желание и страх смешались так неразделимо, что Ларс не решился пойти дальше.

Снова скользнул едва-едва по её губам, дождался, пока те открылись, будто створки жемчужной раковины, и лишь тогда стал целовать жарко, как хотелось.

А его ладони сейчас нежно и осторожно блуждали по её плечам, шее, груди, время от времени соскальзывая на напряжённые вершинки упругих полушарий. И на каждое такое прикосновение Эйя отвечала тихим, как вздох, стоном.

Ларсен сам едва сдерживал ответный стон. Его воображение уже рисовало невероятные картины – всё, что так хотелось сделать сейчас, всё, что казалось сейчас почти возможным. Ведь она тоже этого желала, она отзывалась так чувственно, трепетала от его ласк. Ларсен это видел, улавливал, и это поистине с ума сводило.

Она боялась, конечно, но, наверное, каждая девушка боится, когда это в первый раз.

– Эйя… – простонал Ларс, целуя её в шею, – стань моей! Я хочу быть с тобой. Сейчас и всегда. Пожалуйста, любимая моя!

Она ахнула, вздохнула судорожно.

А Ларсен, с трудом отстранившись, посмотрел в её изумлённо-изумительные глаза и твёрдо произнёс:

– Я люблю тебя, Эйя Илиана Тха! И хочу остаться с тобой навсегда.

***