Моя крылатая удача. Книга 2

15 Забавы судьбы

Ларсен

Уезжать не хотелось.

Ларс понимал, что оставаться дольше нельзя, но душа сжималась от тоски, стоило только подумать об отъезде. И причин для того было сразу несколько.

Во-первых, полные слёз глаза матери.

Чувства, которые Оллье испытывал к этой женщине, были так противоречивы. С одной стороны, она пока ещё не стала для него родной и близкой, ведь он почти не знал сиятельную Розальду, и она его не знала. Нужно было время, чтобы понять, чтобы привыкнуть, чтобы полюбить. Да и тридцать лет сиротства невозможно отбросить и забыть за один день.

Но всё-таки Ларс не сомневался в том, что это действительно его мать, и дело было не в магическом артефакте, не в совпадении имён, а в том, что это родство по крови он взаправду ощущал. И где-то внутри душа ликовала от этого понимания, от того, что обрёл «своих», нашёл семью.

И семья эта оказалась вот такой – замечательной, душевной, отзывчивой. Здесь ему действительно рады. Здесь ему помогли. Даже брат, который сначала показался высокомерным и подозрительным снобом.

Впервые в жизни Ларсен знал, откуда его корни, знал, что он был любимым и желанным ребёнком, а не обузой, от которой избавились, вышвырнув на улицу из жизни и из сердца. Его мать оказалась благородной, доброй женщиной, а не уличной девкой, как часто пыталась его убедить Старая Грымза в приюте. Просто судьба ей досталась такая – тяжёлая и горькая.

Но в этом ведь нет её вины. Хотя она и пыталась у него просить прощения неизвестно за что. Собственно, с этого и начался их утренний разговор – не с того, как теперь жить дальше, а с сожалений о прошлом.

Розальду мучила совесть за то, что так вышло с Ларсом и его отцом, хотя разумом она понимала, что не могла ничего тогда сделать. Бесправная юная девчонка… Разве она способна была остановить своего безжалостного папашу? Но совесть редко слушает разум.

Ларсен с ужасом думал о том, что всю свою жизнь эта несчастная прожила с тяжким грузом на душе, с сердцем разбитым вдребезги. И страдала не только от боли потери, но и от глубокого и убийственного чувства вины.

Неудивительно, что теперь она жаловалась на слабое здоровье и страдала от всяческих хворей, хотя ещё была довольно молода. От волнения у Розальды порой отказывали ноги, да и сердце часто беспокоило.

Но она убеждала старшего сына, что теперь не будет волноваться, и на ноги скоро твёрдо встанет, и ещё непременно понянчит его внуков, ведь детишки от такой красавицы-жены наверняка появятся скоро.

Вдова Ле-Марье понимала, что признать Ларсена законным наследником не сможет, как бы того ей ни хотелось. Оллье это тоже понимал.

Бастард всегда бастард, даже горячо любимый, даже воспитанный в семье кого-то из родителей. А уж подкидыш из приюта никогда не станет ровней сиятельным аристократам!

Наверное, и Ларенс так спокойно отнёсся к его появлению по этой причине – понимал, что новообретённый брат на его состояние претендовать не может.

Да, официально, в глазах всего аристократического общества Нор-ле-Эвилье у ле-сатии Ле-Марье только один сын.

Но Ларсу вся эта официальность и не нужна была – пусть они со своими титулами катятся в Черноту!

Ему была нужна мать. А ей – сын. И вот об этом она твёрдо заявила – дескать, можешь поселиться здесь, вместе с семьей, и деньгами не обижу, и всем, что тебе нужно, обеспечу… И для всех в доме ты будешь таким же ле-сатье.

Ларсен отказался. Мягко, осторожно, чтобы не обидеть, но отказался. Слишком уж это всё было ему чуждо. А вот приезжать, навещать, гостить здесь… это он пообещал с лёгким сердцем. Этого ему самому очень хотелось.

Но сначала надо было решить свои… хм, трудности.

К счастью, теперь для этого у него появились возможности. Ларс всё чаще задумывался о том, что, возможно, байки о дайанах, приносящих удачу, вовсе не байки. С тех пор, как Эйя появилась в его жизни, всё складывалось наилучшим образом. И как иначе объяснить его везение?

Везение… Кто-то посмеялся бы над Ларсом, услышав такое – он потерял все деньги, несколько раз едва не расстался с жизнью, и сейчас всё ещё на волоске… И это считать удачей?

Но Ларсен уже научился смотреть иначе – да, едва не погиб, но ведь жив по сей день! А мог бы сгинуть давно… На пути ему столько добрых людей попалось – и Тарби, и старушка Махби, и капитан Надар… Будь на их месте другие, и несдобровать бы Оллье.

А уж то, что судьба занесла их в эти края, и вовсе чудо! Даже кораблекрушение обернулось неожиданной удачей – поверить сложно, но, спустя тридцать лет, Ларс нашёл семью.

И теперь, благодаря этому обстоятельству, у него есть шанс выпутаться из всех неприятностей. Ларсен боялся замерзнуть – брат дал ему тёплые вещи (благо, они оказались почти одного роста и сложения). Оллье не знал, как добираться до дома с дайаной в облике птицы – ему подарили крытый экипаж, в котором Эйе будет тепло и удобно, а главное – там она будет скрыта от посторонних глаз. Ларс не знал, где раздобыть такую огромную сумму денег – ему одолжили даже больше, чем требовалось.

Ну, как одолжили… Это он для себя так решил, что всё вернёт. А мать и брат по долги и слышать не хотели. Скорее всего, эти деньги у него никто обратно и брать не станет. Ладно, с этим Ларс будет разбираться потом.

Вот и выходило, что всё теперь в жизни Ларса к лучшему. Даже самые большие неприятности приводят лишь к хорошему. Выходит, магия дайаны действовала так, как в легендах говорилось.

Но самой большой удачей в его жизни была она сама – Эйя Илиана Тха, его невероятная, нежная, прекрасная, любимая пташка. Ещё никогда ни одна женщина не пробуждала в сердце Ларсена Оллье такого огня, такой страсти, такой нежности.

И вот она-то и была ещё одной причиной, по которой уезжать отсюда не хотелось. И той главной причиной, из-за которой уехать нужно было немедленно.

Ларсен видел, как слаба его ненаглядная «птичка». Ей сейчас не в дорогу полагалось, а лежать на постели и не вставать. Пусть теперь ехать нужно не в седле, а в закрытой повозке, но всё равно ведь тяжело. Сердце Ларса разрывалось, когда он смотрел на страдания своей любимой, но тут он бессилен.