Моя крылатая удача. Книга 2

26 Дела столичные

Ларсен

В эту ночь Ларсену снились такие красочные сны, странные немного, но яркие, волшебные…

Снилось, будто их тихий домашний праздник продолжался. Стол был сплошь уставлен разными вкусностями, каких Ларсен в жизни не ел. А в самом центре огромной, по-летнему жёлтой пирамидой возвышалась целая гроздь буни.

Ларсен угощал всеми этими блюдами дайану, кормил с руки, попутно рассказывая о том, что это за кушанье такое, а птичка пробовала и чирикала что-то довольно.

А потом снилось, что он стоял у очага, готовился загадать желание и бросить в огонь жертвенную колючую веточку. Обычно по традиции это все всегда делали молча, просили богов о милости в своих мыслях. Но во сне Ларсен говорил вслух.

– Хочу, чтобы ты всегда была со мной, чтобы была моей, и была вот такой, как сейчас! Эйя, любовь моя…

И вот уже, словно исполняя его желание, дайана оказалась рядом, но не в облике птицы, а в облике той прекрасной луноликой девы с водопадом сверкающих молочно-белых локонов, какой он увидел её впервые.

– Я всегда буду с тобой, Ларсен, любимый мой!

А потом он целовал её медовые губы, бесконечно долго, бесконечно нежно… Неудержимая страсть сводила с ума. Голова шла кругом от счастья, от её близости.

Подхватив её на руки, Ларсен унёс Эйю в спальню… И сбылось всё то, о чём так мечтал, но чего не позволял себе наяву.

А потом они гуляли рука об руку по уютным, зимним улочкам Дан-ле-Рина, и Ларс рассказывал о самых любимых своих местах в столице…

А с неба вместо снега сыпались сверкающие, невесомые лазоревые перышки, точь-в-точь, как на крылышках у его птицы удачи.

И он снова целовал её, прямо на площади, среди ярмарочных рядов, при всём честном народе, не чувствуя ни холода и ни угрызений совести.

Но вдруг прекрасная девица в его объятиях стала таять, как облако, и через миг в небо стремительно взмыла синяя птица. Лишь махнула на прощание длинным ажурным хвостом и растворилась вдали.

Ларсен бросился следом, окликая её громко, но та улетала всё дальше и дальше, словно не слышала его отчаянный зов:

– Эйя! Эйя! Вернись, Эйя!

***

Ларс проснулся резко, подхватился тревожно. После странного сна, превратившегося внезапно в кошмар, на душе было пакостно, неспокойно.

За окном ещё даже светать не начинало. И всё-таки даже в темноте Ларсен заметил, как на подушке рядом встрепенулась и приподняла голову дайана, напуганная его внезапным пробуждением.

«На месте! – усмехнулся про себя Оллье, едва заметно выдыхая. – Никуда не улетела».

Но минутное спокойствие вновь сменилось тревогой. Что-то было не так…

Ларсен чувствовал это, и с каждым мгновением беспокойство только росло.

Он осторожно спустил ноги с кровати, поднялся, махнув дайане.

– Спи, милая, спи! Я сейчас…

Ларс вышел в гостиную, ступая почти бесшумно, замер, прислушиваясь.

Глупо ожидать опасности в собственном доме… Он давно позаботился о магической защите от незваных гостей, и охранные амулеты никогда не подводили.

Но откуда взялось это необъяснимое волнение? Вопреки всем доводам рассудка, Ларсен нашёл в темноте пистоль, взвёл курок и неторопливо двинулся к выходу.

Сам над собой мысленно посмеивался… Но уж лучше всё проверить и спокойно отправиться спать дальше, чем лежать, глядя в потолок и гадая, что ему не даёт покоя.

Как можно тише, Ларсен приоткрыл дверь, совсем немного, оглядел в образовавшуюся щель тёмный двор, освещённый единственным тусклым фонарём. Только после этого открыл шире, шагнул на крыльцо…

Ледяной холод зимы сразу заполз под одежду, пробежал по телу зябкими мурашками.

Ларс осмотрелся медленно, внимательно, настороженно. Никого и ничего. Тихая зимняя ночь. Даже не слышно, чтобы кто-то где-то праздновал Новый год. Дело к утру, а значит, все уже угомонились и спят.

Снова хмыкнув насмешливо по поводу собственной мнительности, Оллье вернулся в дом, запер дверь на засов и, зябко поёжившись, направился обратно в спальню.

Однако так до неё и не дошёл, почти у порога замер, снова вслушиваясь в темноту. Чуткий слух Ларсена вновь уловил тихий шорох на кухне. Нет, ему точно не могло показаться…

Может, пока он выходил на улицу, Эйя отправилась искать его на кухню? Или в доме завелась крыса? Или…

Пальцы невольно впились в рукоять пистоля мёртвой хваткой. Ларс, стараясь почти не дышать и ступать неслышно, приблизился к кухне, заглянул из-за угла, пытаясь рассмотреть хоть что-то…

Тишина. Никого.

Ну, разумеется! А кого ты ожидал увидеть среди ночи на собственной кухне, Везучий Ларс?

Оллье усмехнулся, тряхнул головой и развернулся с твёрдым намерением вернуться в комнату к Эйе и лечь, наконец, спать.

Ровно в этот момент что-то вспыхнуло нестерпимо ярко, обжигая глаза ослепительным светом, а потом в спину ударило жёстко, мощно, болезненно.

Ларсена буквально снесло и приложило о стену с такой силой, что он просто «стёк» на пол, не в силах устоять на ногах.

***