Моя крылатая удача. Книга 2

27 Дела столичные

Ларсен

Драться Оллье по жизни приходилось частенько…

Даже в ту пору, когда он ещё не был «ловцом редкостей». Сирота, выросший в приюте, обязан уметь постоять за себя. А уж потом, когда дошло до путешествий и опасных приключений, умение защищаться тем более стало необходимостью.

Ларс мог выстоять в потасовке один на один, и даже против нескольких врагов мог. Ведь отбился же тогда от разбойников в Тайвиэлии.

Только вот к такому удару Ларсен Оллье оказался не готов.

Это был «магический молот». И это всё, что успел понять Ларсен до того, как его шваркнуло со всей силы об стену. Он даже не разглядел, кто на него напал, и был этот кто-то один, или лиходеев несколько.

Такие мощные артефакты Оллье случалось привозить заказчикам, да и сам пару раз для защиты пользовался. А вот попал под удар «молота» Ларс впервые.

Чувство было такое, словно его, в самом деле, положили на огромную наковальню и шарахнули сверху гигантским молотом.

В доме и так было темно, но сейчас в глазах сначала разноцветные звёздочки сверкнули, а потом такая тьма накрыла, словно он ослеп. В голове звенело. Ноги и руки дрожали и не слушались. Ларс скатился по стене на пол, пытался встать и просто не мог.

Казалось, в него вонзилось одновременно несколько тысяч острых ядовитых игл. От боли хотелось заорать во всё горло, но голос тоже не слушался. Впрочем, магическая боль опустила быстро, теперь он чувствовал лишь последствия встречи со стеной.

А вот от проклятой слабости и беспомощности было гораздо больнее и страшнее, чем от ушибов.

Если бы опасность грозила только ему… Но там ведь в спальне Эйя… Эйя!

И что-то Ларсу подсказывало, что незваные гости явились в его дом как раз за дайаной.

От этой мысли душа вздрогнула, Оллье рванулся на помощь любимой птичке всем своим существом, но смог лишь чуть приподняться над полом и снова рухнуть неуклюжим кульком.

Однако в следующий миг такое положение дел было исправлено. Вот только Ларсена это совсем не обрадовало…

Сразу две пары рук вцепились в него и рывком подняли с пола, грубо, резко, без всякого снисхождения к его «ноющему» телу. Ларс до сих пор не пришёл в себя, словно сквозь плотный туман всё видел и слышал…

Зато удар по лицу сразу ощутил в полной мере. Аж голова чуть не оторвалась! В ней и без того звенело, а сейчас загудело так, словно он оказался внутри гигантского колокола.

В темноте что-то вспыхнуло… Кажется, незваные гости зажгли свечу. Но следующий удар этот свет погасил.

Даже клочья фраз долетали до Ларса урывками:

– Держи… Повыше… Башку ему… Гадёныш…

Незнакомый злой голос. Новый удар. Ещё удар.

Ларсен как-то отстранённо подметил, что били не кулаком, а чём-то жёстким, твёрдым. Вот тварь – видно, изнеженные руки жалеет!

Следующий удар был уже ногой. Вернее, сапогом. По рёбрам.

Ларс попытался согнуться, закрыться. На это ещё хватало остатков разума, но его цепко держали за плечи и волосы – не дёрнуться, пока кто-то третий, или даже четвертый, остервенело наносил удары.

«Вот и смерть твоя пришла, Везучий Ларс! – хмыкнул мысленно Оллье. – Прав был маг. Удар в спину… И всё. Конец».

Он не собирался сдаваться, но сделать ничего не мог, просто не мог.

Если бы они явились без магии, если бы не было этого подлого удара исподтишка, эти уроды дорого бы заплатили за своё вторжение. Да Ларсен бы голыми руками их всех…

А сейчас он даже ответить не мог. Он вообще уже почти не чувствовал ударов, почти не слышал глумливые насмешки.

И лишь встревоженный, отчаянный птичий клёкот заставил очнуться, поднять тяжёлую голову и с трудом разлепить веки.

Нет! Только не это! Глупышка! Что же она натворила?! Только не это!

Вместо того чтобы спрятаться, забиться куда-нибудь в тёмный уголок, дайна вылетела из спальни и пронзительными криками накинулась на чужаков.

Милая, зачем?! Куда тебе против них?

Чужаки, конечно, легко отбились от её когтей, сцапали грубо нежную синюю птицу. Но Эйя, в самом деле, помогла – на несколько мгновений о Ларсене забыли и бить перестали.

– Эй, эй! Потише! – прикрикнул всё то же капризно-раздражённый голос. – Не сломай крылышки моей птахе! Это очень ценная игрушка…

– Эйя! – простонал Ларсен, потянувшись из последних сил к птице.

Но ещё один пинок отшвырнул его обратно к стене.

– Подними эту шваль… – презрительно долетело откуда-то сверху.

Ларса снова рванули вверх, за волосы. Он, стиснув зубы, шумно втянул воздух, но стон удержал в себе.

Затуманенный взгляд сперва выхватил, как двое, не особо церемонясь, завернули вырывающуюся из их рук дайану в старый плед, словно в мешок упаковали.

И лишь потом Ларсен сосредоточился на застывшем напротив него самодовольном лице. Кровь заливала глаза, и видел Оллье плохо. И всё-таки разглядел круглую, прыщавую рожу, маленькие колючие глазки, злую ухмылку. А ведь пацан ещё совсем! Пухлый, холёный, одет богато, напоказ. Держит себя гордо. Но совсем ещё сопляк…

– Знаешь, кто я такой? – свысока бросил этот упитанный щёголь.

– Догадываюсь… – чуть слышно прохрипел Ларсен, сплюнул кровью, с трудом удерживая глаза открытыми.

– Вот и прекрасно… Тогда ты понимаешь, почему мы здесь. И за что ты сейчас расплатился, лживый мерзавец. Никто не смеет водить за нос Джозека Буруа! – взвизгнул противно блорров сынок торговца. – А теперь слушай… Своё я забираю. А тебе милосердно дарю твою никчемную жизнь. А вздумаешь на меня нажаловаться моему папаше, или ещё кому… – он многозначительно замолчал, а потом продолжил угрожающе, – мы вернёмся. И тогда уже милости не жди! Ты понял? Только попробуй прийти с жалобами! Тебе не жить! И дайане тоже… Я тебя уничтожу. Но сперва у тебя на глазах сверну шею этой птичке! Понял?

Ларсен даже кивнуть или ответить не смог, только моргнул, подтверждая.

– Вот и хорошо… Не хотелось бы лишаться такой красоты… – хмыкнул Буруа-младший и повелительно прикрикнул, – уходим!