Моя лазурная богиня

Та, что не хочет стареть

Вейс

***

Тронный зал был пуст, лишь свечи мерцали в полумраке, отбрасывая дрожащие тени на стены. Высокие колонны уходили в темноту, теряясь где-то под сводами.

Она любила этот зал, его величие и холодную пустоту. Здесь она чувствовала себя настоящей правительницей: той, чья воля заставляет трепетать целое королевство. Но сегодня даже любимые стены не приносили успокоения.

Сегодня ей нужно было другое.

Она остановилась перед зеркалом из чёрного льда. Оно стояло в дальнем углу зала, скрытое от посторонних глаз тяжёлой портьерой. Даже прислуга не знала о нём. Любопытство она умела выжигать на корню.

Она отдёрнула бархат и замерла.

Вместо её лица в зеркале отражалась колышущаяся тьма. Она переливалась, дышала, жила своей жизнью. Она знала, что смотрит в бездну, и бездна смотрит на неё в ответ.

– Ты пришёл, мой господин, – прошептала она, и её обычно властный голос дрогнул.

Зеркало затянулось туманом. Белесая пелена заволокла тьму, скрутилась в воронку, и в ней проступил лик, похожий на высохшую мумию. Низкий вибрирующий звук проник в кости, заставил зубы ныть.

– Зачем тревожишь меня напрасно, Вейс?

Голос Лика Пустоты звучал прямо в её ушах и одновременно вибрировал в стенах, в полу под ногами, в хрустале люстр высоко над головой.

Она заставила себя опустить глаза. Покорно и смиренно, как и подобает смертной перед божеством. Хотя внутри всё кипело от унижения.

– Мой господин, – её голос дрожал от раздражения и отчаяния, которое я так старательно прятала даже от самой себя. – Ты обещал мне вечность. Но я старею. Каждое утро я вижу новые морщины. Каждое утро нахожу седые волосы.

Она ненавидела слабость. Ненавидела утро, когда приходилось вставать к зеркалу и рассматривать своё лицо, выискивая новые следы времени.

Тень в зеркале сдвинулась.

– А что ты хотела, моя гордая птичка? – Голос Лика сочился насмешкой, – Давай-ка вспомним наш договор?

***

Она помнила.

Пятнадцать лет назад она стояла на краю Пропасти Забвения. Места, где даже время теряло смысл. Ветер здесь не дул, звуки не звучали. Вокруг была только серая мгла, и где-то внизу бездна, в которую лучше не заглядывать.

Она долго искала это место. Месяцы в библиотеках, годы среди запретных фолиантов, недели в горах, где воздух так разрежён, что кружится голова. И наконец, запретный ритуал: вырезанные на камне символы, собственная кровь в качестве жертвы, искажённое пространство – перенёс её сюда.

Она знала, что нужно сделать шаг прямо в пропасть. Этакий прыжок веры. Если божеству будет угодно наладить контакт, то она не упадет. А если не угодно... что ж. Значит, она ошиблась в расчётах. И мир потеряет одну амбициозную даму, которая хотела стать великой.

Так надо. Она докажет свою верность и преданность!

Она сжала зубы и сделала шаг.

На мгновение показалось, что она сейчас сорвется, разобьется о скалы, исчезнет, и никто никогда не узнает, где и как погибла придворная дама Вейс.

Но она не упала. Словно наступила на невидимую твёрдую поверхность. На бледной коже от напряжения выступили капельки пота.

– Господин, я пришла, чтобы заключить сделку. – Её голос звучал глухо, но твёрдо. – Не хочу быть просто слабым человеком. Хочу сильную магию и вечную жизнь.

Она сделала паузу, сглотнула ком в горле.

– Обещаю достойную плату.

Слова упали в бездну. Какое-то мгновение ничего не происходило. Потом воздух содрогнулся. Серая мгла пошла рябью, и перед ней явился сам Лик Пустоты.

Его тело было словно вырезано из ночи, чертания размыты дымной тенью, глаза как два багровых провала, в которых клубился мрак.

– Смелый поступок! – Голос прозвучал почти одобрительно. – Хорошо, Вейс, ты получишь власть. Я могу дать тебе магию льда. Холод, что замораживает плоть, и ледяной морок, что замораживает сознание. И даже вечную жизнь дарую. Но взамен...

Он наклонился ближе. Его дыхание, если это можно было так назвать, обожгло её лицо могильным холодом.

– Ты должна отдать мне большую часть своих эмоций.

– Эмоций? – Она моргнула, не веря своим ушам. Такая простая плата? – Хорошо, господин. Забирайте. Эмоции мне только мешают. Мешают карать тех, кто этого заслуживает!

– А ещё, – продолжил он, и в его голосе проскользнула усмешка, – кровь твоей падчерицы.

Она побледнела.

– Мирель? – переспросила она, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Но она ещё ребёнок!

– Её кровь смешана со звёздной пылью. Такие дети рождаются раз в тысячу лет, – Лик Пустоты говорил спокойно, будто речь шла о погоде. – Она особенная.

Он наклонился ещё ближе, и его дыхание обожгло её щёку.

– Ты ведь хочешь жить вечно? Тем более, её кровь нужна мне не сейчас, а когда девчонка немного подрастёт, годам к восемнадцати. Но вырасти она должна непорочной. Магию нужно до поры до времени запечатать. Пусть копится в ней, наливается силой, зреет, как вино в подвалах.

Он замолчал. А потом добавил с тихой насмешкой:

– Или ты вдруг обрела совесть, убийца?

Лик был прав.

Она уже убивала. Её самой страшной тайной было то, что мать Мирель покинула этот мир раньше времени. И не по воле богов, а по её воле.

Она вспомнила её. Прекрасную королеву Элиану, последнюю из рода Лунных Сновидиц.

Будучи придворной дамой, она всегда завидовала ей. Королева была мудра, хотя и молода. А ещё блистала той особенной красотой, что не тускнеет со временем. И королева была бесконечно влюблена в своего короля, а он отвечал ей взаимностью. Король и королева смотрели друг на друга так, будто вокруг не существовало никого. Будто Вейс, придворные, всё королевство были лишь декорациями для их великой любви.

Как же она ненавидела королеву за это!

За то, что та была счастлива, пока она пробивала себе дорогу локтями и зубами. За то, что королева получила всё просто так, по праву рождения, а ей приходилось выгрызать каждую крошку удачи.