Моя лазурная богиня

Легко ли быть мёртвым?

Сайлас

***

Меня швырнули в бездну, а затем безжалостно и грубо выдернули обратно.

Я помню последнее мгновение перед тем, как провалиться. Помню, как силы утекали из меня, словно вода сквозь пальцы, как чужая, невыносимо плотная магия разрывала каждую клетку изнутри. Помню крик Мирель... А потом мир просто схлопнулся в чёрную точку, и я полетел лицом вниз, в чёрный песок.

Наконец-то я пришёл в себя, я думал, что всё будет гораздо хуже.

Воздух ворвался в лёгкие раскалённым стеклом. Я попытался вдохнуть глубже, и тело ответило судорогой. Мышцы свело, выгибая меня дугой на каменной поверхности. Каменный стол? Но он должен быть ледяным? А я... я ничего не чувствую, кроме странного, тягучего онемения.

Я с трудом разлепил веки. Мир поплыл перед глазами мутной пеленой, краски потеряли насыщенность, поблекли, словно я смотрел на всё сквозь закопчённое стекло. Поднёс руку к лицу, чтобы протереть глаза, и замер.

Моя кожа была неестественно бледной, с синюшным отливом. Тёмные, почти чёрные прожилки проступили у суставов, ветвясь тонкой паутиной. Признаться, выгляжу я плохо.

Я сел. Позвоночник отозвался противным хрустом, мышцы – тянущей болью. Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Где-то рядом должны быть лекари, маги... Я сфокусировал взгляд на тёмном силуэте. Лорд-командор? Он пришёл добить меня? Или, напротив, унёс сюда, чтобы в тишине завершить начатое?

– Где… я? – спросил я и не узнал своего хриплого голоса. Похоже, что у меня повреждена гортань.

– В библиотеке. Уютненько у тебя тут, – донёсся знакомый голос.

И вдруг меня накрыло видение! Королева, её холодный, расчётливый голос, говорящий о каком-то ритуале. Стражники, грубо хватающие Мирель, её испуганные глаза.

Что происходит? Я уже не понимаю, где явь, а где морок. Похоже, что я до сих пор в каком-то горячечном бреду. Похоже, что я сказал вслух то, что увидел. Я сжал пальцы в кулах, а потом разжал и понял, что они меня почти не слушаются!

– Что… со мной? – спросил я Кейна. Может быть, он наложил на меня какое-то парализующее заклятье?

– Ты умер, – услышал я в ответ.

Я умер? Я переспросил шёпотом, скорее для себя, чем для него. И странно: в этот момент я должен был испытывать ужас, леденящий душу страх. Но не было ничего. Пустота. Принятие. Наверное, так и чувствуешь себя, когда уже переступил черту.

Стоп. Я умер, но я здесь. Я говорю с Деймондом Кейном. Рядом нет ни лекарей, ни магов, только он и я. Я обвёл взглядом помещение, увидел каменный стол, а вокруг него круг из магических кристаллов, ещё тёплых, ещё пульсирующих остаточной энергией.

И тогда до меня дошло.

– Зачем ты меня вернул? – спросил я устало.

Пока лорд-командор рассказывал мне про своё решение, я смотрел на него. На своего убийцу, на своего врага. И видел перед собой не грозового лорда, не повелителя бурь, не командора, перед которым трепещут ученики.

Передо мной стоял разбитый, уставший человек. Руки его подрагивали, в глазах плескалась такая тоска, что мне стало почти... жаль его?

Я понял всё. Он сделал это не для меня, а для неё. В отчаянной попытке искупить вину, не быть в её глазах чудовищем. Он любил её так же сильно, как и я. Но его любовь была ураганом, сметающим всё живое.

Жаль, что лорд-командор предпочитает меч книгам. Если бы он читал, то знал бы: тёмные ритуалы запрещены не просто так. За всё приходится платить.

– Но нельзя просто так воскресить мёртвого, Кейн, – я покачнулся, силы оставили меня так же внезапно, как и появились. Кейн протянул руку, чтобы поддержать, но я отшатнулся. Не хочу. Не сейчас.

– Это… ненадолго. – продолжил я. – Душа, которую вернули силой, не может долго удерживаться в мертвом теле. Оно нежизнеспособно, оно будет разлагаться. Понемногу, капля за каплей, душа будет утекать из этой оболочки. И я… я снова умру.

Лорд–командор побледнел. В его глазах мелькнула растерянность, сменившаяся обречённостью. Что поделать, я бы тоже не хотел умирать, но таковы законы магического мира. И если он смог провести ритуал... чем ему пришлось пожертвовать? Что он отдал взамен?

Мысли путались. Но одна впилась в сознание острым шипом. Видение о Мирель. Если я умер и застрял на границе миров, если мне открылось то, что скрыто от других, значит, это не просто галлюцинация. Ей действительно грозит опасность. В таком состоянии я один не смогу её защитить.

Значит, как бы мне ни было горько, как бы ни противилась каждая клетка этого мёртвого тела, я должен просить помощи у того, кто виноват в моей смерти. Мирель важнее. Да и мёртвым не положено помнить об обидах.

После недолгого разговора Кейн согласился помочь ей. А я твёрдо решил идти с ним. Пусть ненадолго, пусть это тело разваливается на ходу, но я ещё могу попытаться что-то сделать.

Конечно, пока каждое движение даётся мне с трудом, мышцы не слушаются, но вдруг нужно немного расходиться и на время станет лучше?

Внутри горело одно-единственное, словно выжженное калёным железом желание: защитить мою голубую бабочку. Она ведь и с магией-то своей толком не умеет обращаться, такая беззащитная!

– Ты едва стоишь на ногах, – без насмешки, просто констатируя факт, произнёс Кейн. – Что ты можешь сделать?

Я посмотрел на свои бледные, почти прозрачные руки. На тёмные прожилки, расползающиеся по коже. На пальцы, которые потеряли чувствительность и слушались с трудом. А потом упрямо вскинул голову.

– Больше, чем ты думаешь, – ответил я. – Я уже смог один раз тебя удивить, придумаю что-нибудь ещё. Любовь порой делает невозможные вещи.

Лорд-командор молчал, рассматривая меня оценивающе, словно видел впервые.

– Ты готов объединиться со мной? Даже после того, как я отнял у тебя всё?

Я сделал шаг вперёд. Ноги слушались плохо, но я стоял. Должен был стоять.

– Не совсем всё. Мои чувства к ней – это единственное, что осталось со мной. Они такие же настоящие, как и прежде. И я знаю: если мы её сейчас потеряем, твоя ярость и моё знание окажутся бесполезны.