Моя лазурная богиня

Комфорт за честь

Мирель

***

Тюрьма под королевским дворцом в Эдельвейсе оказалась самым чудовищным местом, какое мне только доводилось видеть. Пропитанные вековой сыростью каменные стены, казалось, сочились холодом. И вонь здесь стояла невыносимая.

Спасибо хоть за то, что не держали в кромешной тьме! Окон здесь не было, однако, наверху мерцали тусклые синие кристаллы, вмурованные в потолок.

Меня бросили в одиночную камеру. Захлопнули тяжёлую дверь, я услышала лязг засова и обессиленно села прямо на пол, прижавшись спиной к ледяной стене.

Я попала.

В кожу сквозь тонкую ткань платья служанки тысячами игл впивался холод. Я попробовала пошевелить пальцами, призвать мои голубые искорки, и... ничего. Ну конечно, кто оставит магию преступникам? Наверняка, это место было создано из особенных материалов, чтобы гасить любую силу.

Мысли путались, прыгали с одного на другое, не давая покоя. То я вспоминала тёплый взгляд отца, его дрогнувшие веки, его хриплый шёпот: «Мирель…». То – насмешливые глаза королевы Вейс, в паутину которой сама залетела глупая мушка.

Что будет дальше? Какой-то кровавый ритуал? Медленная смерть? Мысль о том, что моя сущность всё-таки достанется ей и будет использоваться для тёмных целей, вызывала такую панику, что хотелось выть.

Чтобы не сойти с ума, я заставляла себя ходить. Шаг за шагом, от стены к стене, ощупывая шершавый, холодный камень, считая шаги, чтобы хоть чем-то заполнить тишину.

А воспоминания всё лезли и лезли ко мне в голову. Я вспомнила Деймонда и меня передёрнуло. Грозовой лорд был ослепляющий, оглушительный, смертельно опасный. Зря я позволила себе что-то к нему почувствовать, лучше бы держалась подальше и не провоцировала. Сказал, что любит, но в итоге спалил мою душу дотла, не оставив даже пепла.

Мой бедный Сайлас! Его тонкие черты лица и резкие скулы поражали красотой. А как мне нравилась его непослушная белая прядка!

Наши поцелуи в библиотеке были для меня как лучи солнца после затяжной зимы. Такой добрый, понимающий. Пожалуй, только он видел во мне не объект для насмешек, не редкого голубого зверька или мага с любопытными, хоть и слабыми способностями, а мою душу.

Да что там говорить, будучи совершенно далёким от агрессивных видов магии, ради меня он смог за одну ночь стать Боевым магом!

И в ледяной тишине темницы, сжимая закоченевшие пальцы, я наконец-то позволила себе признать то, что так долго прятала от самой себя.

Деймонд был наваждением, а любила я Сайласа.

Любила его тихую заботу, его понимающий взгляд, его бесконечную нежность. И даже странности его мне нравились: этого таинственного книжника хотелось разгадывать.

И мысль о том, что я больше никогда не увижу его зелёных глаз, не услышу его спокойного, чуть хрипловатого голоса, была больнее любого холода. Он был мёртв, и часть меня умерла вместе с ним в тот день на арене.

Я в который раз разрыдалась. Слёзы текли по щекам, горячие и горькие, и тут же остывали на ледяной коже.

– Я думала, что Школа боевых магов будет для меня просто этапом, – шептала я в пустоту. – Просто ступенькой на пути к цели всей моей жизни. А оказалось, что именно там я встретила того, кто мог бы стать для меня самой жизнью.

Надо было мне убежать оттуда вместе с Сайласом. Куда? Да хоть в мою деревню, в Тенемость. Да, звучит ужасно, но вполне себе безопасный вариант. Поселились бы в каком-нибудь заброшенном домишке на отшибе. Зато там бы нас ни одна нечисть не нашла. Ни королева, ни Деймонд. А папа... Да и папе я, в итоге, не помогла.

– Интересно, как там Гран, – вдруг пробормотала я. Я и сама не заметила, как мысли перескочили на моего горе-жениха. – Смог ли он выжить после наказания Четыреликого? Стал ли лучше? Ходит ли до сих пор с мозгами ребёнка во взрослом теле?

Я размышляла вслух, и это уже не казалось мне странным. В этой каменной могиле говорить с собой было единственным способом не потерять рассудок окончательно.

– Я бы не смогла бросить папу, – продолжала я. – Но мы бы что-нибудь придумали вместе. Сайлас изучил бы портальную магию, я бы тренировала свои силы. Мы бы просто выкрали короля на расстоянии прямо из деревни и и разморозили. Да, мы бы смогли!

Часы растягивались в бесконечность, теряли смысл, превращались в тягучую, липкую массу, в которой тонули все мои надежды. Иногда эхом в каменных коридорах доносились тяжёлые шаги стражи. Стражники останавливались у моей двери, и я физически чувствовала на себе их хищные взгляды.

Однажды дверь со скрипом приоткрылась.

В проёме стоял рыжебородый стражник по имени Брет. Крупный, хвастливый и очень самоуверенный. До этого я невольно слушала его бравады перед другими стражниками.

От Брета разило вчерашним перегаром от дешёвого вина и кислым потом.

– Ну что, голубка, скучаешь? – просипел он, и его наглый оценивающий взгляд скользнул по моей фигуре.

Я молча отступила вглубь камеры, вжалась спиной в холодную стену и до предела натянула на колени подол рваного платья.

Тяжёлый как боров мужчина усмехнулся и шагнул вперёд.

– Холодно тут, а? Голодно. – Он облизнул губы, мелькнул влажный язык. – А ведь могло бы быть и по-другому. У меня есть доступ к складу, могу притащить тебе нормальный тюфяк вместо твоей кучи соломы. Или миску горячей похлёбки с мясом. Не то, что эта тюремная бурда.

Я поняла, к чему он клонит, и меня захлестнула волна омерзения.

– Мне ничего не нужно, – прошептала я, и мой голос предательски дрогнул.

– Как это, не нужно? Нужно, голубка, ещё как нужно. – хмыкнул Брет. – Я ведь вижу, как ты дрожишь. Дело-то простое. Будешь со мной... ласкова... и я о тебе позабочусь.

Он сделал ещё шаг, и я услышала его тяжелое дыхание.

– Мне ничего не нужно, – упрямо повторила я. Сколько раз надо это сделать, чтобы он ушёл?

– Ты подумай: неизвестно, сколько ты ещё тут проторчишь, пока наша королева соблаговолит прекратить твоё заключение. А вдруг ты тут на годы? Что тогда?