Моя лазурная богиня

Зеркало

Мирель

***

Однажды в дверном проёме возникла сама королева.

Она словно материализовалась из мрака коридора – высокая, незыблемая, как айсберг, что дрейфует в северных морях, неся гибель всему живому.

Королева не говорила ни слова, просто стояла и смотрела на меня.

Да, эмоциональностью она не отличалась. Смотрела на меня без злобы и торжества, и даже без азарта, которое мог бы испытывать охотник, разглядывая пойманную дичь. Это был взгляд учёного мужа на свою вещь для опытов.

И это было жутко.

Этот безмолвный взгляд оказался страшнее любых угроз и насмешек. Как будто я не человек вовсе, а... ну скажем, ингридиент для эликсира. И мой ужас и мои слёзы не будут иметь для неё ровным счётом никакого значения.

– Зачем вы пришли? – спросила я.

Молчание.

– Что с королем?

Опять молчание в ответ.

– Долго вы будете меня здесь держать?

Ноль внимания.

Хорошо, я сейчас покажу тебе! Я протянула руку вперед и попыталась призвать свои голубые искорки. Вот же тьма, я совсем забыла про здешний антимагический фон. Будь что будет! Я закричала и побежала на королеву, намереваясь сбить её с ног... но буквально в нескольких шагах наткнулась на какую-то невидимую преграду и отлетела назад! Было больно и обидно. Это какая-то отдельная магия королевы?

И после этого на лице королевы не дрогнул ни один мускул. Величественная, белокожая, и ужасающе-прекрасная, она удовлетворила своё любопытство, посмотрела на жалкие потуги подопытного зверька выбраться из клетки и ушла, так же бесшумно, как появилась. Может, решила оставить мои мучения на потом, а может, сделала какие-то свои выводы относительно моей участи.

И снова потекло время сплошной вязкой пеленой без отсчёта дней и часов. Я перестала понимать, где день, где ночь, где явь, где бред. Часто ловила себя на том, что подолгу смотрю в одну точку на стене. На узор из плесени, который силой моего воображения складывался в знакомые очертания – то ли лист, то ли птицу, то ли искажённое болью лицо Сайласа.

Что же будет дальше? Что она со мной сделает?

***

В один из таких дней-ночей, когда время потеряло всякий смысл, тяжёлый скрежет двери вырвал меня из оцепенения.

Дверь с глухим стуком отворилась, и в проёме возникли двое стражников. Не Брет и не жалкий Лоренц, а безэмоциональные солдаты в латах. Они молча вошли, глядя на меня через прорези своих шлемов, и внесли какой-то большой, продолговатый предмет, укрытый грубой чёрной тканью.

Предмет был размером почти в половину стены и казался непомерно тяжёлым – мужчины покряхтывая, опуская его на каменный пол.

– Распоряжение королевы, – отрывисто бросил один из них на мой вопросительный взгляд,

– Что это? – спросила я.

– Открой и узнаешь. – снизошли до ответа стражники, перед тем, как развернуться и выйти. Дверь захлопнулась, лязгнул засов.

Я сидела, сжавшись в своём углу, и смотрела на эту чёрную громадину. Сердце колотилось где-то в горле, готовое выпрыгнуть. Что это? Какое-то орудие пыток? Алтарь? Переносной жертвенник для ритуала? Почему его принесли сюда, в мою камеру?

Ткань была плотной, непроницаемой для взгляда, но сквозь неё словно сочился лёгкий, едва уловимый магический холод. Он щекотал кожу, заставлял волоски на руках вставать дыбом.

– Не смотри, – кричал внутренний голос. – Не подходи. Это ловушка. Не трогай!

Но любопытство, отравленное страхом, уже точило меня изнутри, как голодный червь. Оно словно шептало, и уговаривало: «Посмотри скорее, Мирель. Ты просто обязана узнать, что там, ведь знание – это оружие. Ну же, хуже, чем сейчас, уже не будет. Что ты теряешь?»

Я отворачивалась, закрывала глаза, зажмуривалась так сильно, что в темноте вспыхивали разноцветные круги. Но невидимая сила, словно магнитом, тянула моё внимание к загадочному предмету в центре камеры.

В конце концов, нервы не выдержали.

Я сделала несколько неуверенных шагов. Оказалась перед завешенным объектом. Моё дыхание стало частым, прерывистым, в мёртвой тишине камеры оно звучало оглушительно громко.

Потом я протянула руку. Ткань оказалась шершавой на ощупь. Сжала её пальцами, затаила дыхание – и одним резким движением дёрнула на себя.

Ткань соскользнула и грузно упала на пол.

И я увидела себя.

Это было так неожиданно, что я даже вскрикнула и отскочила!

Передо мной стояло огромное зеркало в массивной раме. Я смотрела на саму себя – измождённую, бледную, с провалившимися глазами и синяками под ними, в грязном, рваном платье служанки.

Я не видела своего отражения с того самого момента, как оказалась в этой каменной клетке. Мои волосы были спутанными, наведённая зельем краска сходила грязными пятнами, и лишь у виска голубела чистая прядка, показавшая свой истинный окрас ещё тогда, в пальцах маленького принца. Глаза мои, огромные от страха и недоедания, смотрели на меня в упор. Ногти обломались, под ними чернела каменная пыль, а на руках проступили ссадины и синяки: память о том, как я в беспамятстве билась о стены.

Да, выгляжу я, мягко говоря, не очень.

Рама была чёрной, словно вырезанной из обсидиана, и на её поверхности проступали едва заметные барельефы: сплетённые в причудливый узор завихрения, звёзды и какие-то непонятные знаки. Очень странное зеркало!

Что-то здесь не так. Не поверю, что королева приказала принести сюда зеркало, чтобы я прихорашивалась. Конечно, это может быть каким-то отдельным видом изощренной психологической пытки, мол, посмотри на себя, Мирель, как ты выглядишь, и до чего ты докатилась. Но это было бы слишком просто.

Я всмотрелась в бездонную глубину за стеклом. Казалось, что в ней плавали какие-то тени, шевелились намёки на другие очертания, другие лица. А может, меня уже подводит собственное сознание, или я схожу с ума?

Я всмотрелась в глаза своей копии , и мне на ум пришло одно очень жуткое предположение. А что, если это не простое зеркало, а магическое?