Моя лазурная богиня

Спасение Мирель

Сайлас

***

Наступила следующая ночь. Эдельвейс погрузился в сон, нарушаемый лишь далёким перезвоном колоколов на башнях да редкими выкриками пьяной гвардии. Две тени отделились от стены грязного дома напротив мрачных дворцовых стен.

Одна – крупная и мощная, как медведь, вторая… себя со стороны мне не оценить. Сюда! Именно тут был тайный проход вниз, закрытый большим валуном. Мы отодвинули камень и нырнули в тёмный провал. Сырой подземный воздух тут же ударил в ноздри.

Вдвоём мы двинулись по лабиринту подземелий. Влажная скользкая кладка, запах плесени и разложения, давящая тишина, которую разрывали только наши шаги да отдалённое капанье воды. Я считал шаги. Сбивался. Начинал заново. Кейн дышал за моей спиной тяжело и ровно – как загнанный зверь, который знает: скоро придётся рвать глотки.

Наконец мы добрались до нужного уровня. Ещё один коридор, ещё одна решётка – и мы спрыгнули вниз, в самое сердце темницы.

– План такой: я освобождаю Мирель из камеры. Так что мне туда. – Я остановился у развилки, указывая на тёмный проход налево. – Тебе туда, – я кивнул направо. – Насколько я помню из карт, именно там располагается помещение для охраны.

Вот так я, бывший раб, простой книжник, командую лордом-командором. Наверное, потому, что план мой.

– Постой на страже. – Я продолжал давать наставления. – Если что-то пойдёт не так и они направятся к нам, то ты лучше владеешь оружием и… своим телом. Если понадобится, у тебя лучше получится нас прикрыть.

Если у него и были возражения – на них нет времени. Кейн согласно хмыкнул в полумраке.

– Сколько, говоришь, у нас времени?

– Всего пять минут с полуночи. Если лейтенант наврал и не отключил антимагический барьер, моё тело просто рассыплется у дверей её камеры. Если что-то пойдёт не так, у тебя будет шанс вырубить стражников прежде, чем они поднимут тревогу. В общем, риски есть, но и шанс – тоже.

– Я понял. – Кейн поправил меч за спиной. – Иди. Я дам тебе эти пять минут.

Я развернулся и нырнул в темноту, не оглядываясь.

***

Чем дальше я углублялся в коридоры, тем сильнее воняло сыростью, плесенью и человеческими нечистотами. Но сквозь эту вонь, сквозь запах гнилой соломы и немытых тел, я вдруг уловил его – слабый, почти неуловимый аромат. Особое чутьё? Ещё один подарок от смерти?

Мне нужно было просто идти на этот запах, как пьяница идёт на запах дешёвого вина. Он привёл меня к камере в самом конце коридора.

Даже отсюда было слышно, как колокол на Дозорной башне пробил двенадцать.

Я отдёрнул засов. В щель хлынул тусклый призрачный свет синих кристаллов, освещая маленькую убогую камеру. Мне повезло: лейтенант не соврал. Я, нежить, всё ещё стою на своих ногах, и барьер не испепелил меня на пороге.

Я шагнул внутрь.

Мирель сидела на соломенном тюфяке, поджав под себя ноги, и казалась такой маленькой, такой беззащитной, что что-то внутри даже мёртвого меня сжалось от невыносимой боли. Голова её была опущена на колени, грязно-синие волосы лежали тусклыми безжизненными прядями.

– Мирель… – прошептал я.

Она вздрогнула, подняла голову, и я увидел её глаза – огромные, полные слёз и такого отчаяния, что у меня перехватило горло.

– Призрак…

– Не бойся меня. Я не призрак.

– Сайлас? Это правда ты?

Она вскочила, шагнула ко мне, коснулась пальцами моей щеки.

– Ты… такой холодный…

– Это сейчас неважно, маленькая моя. Я пришёл за тобой.

И тогда Мирель рухнула в мои объятия, из её груди вырвались тихие сдавленные рыдания. Я прижал её к себе, чувствуя, как она дрожит, и молился Четыреликому только об одном: чтобы он дал нам выбраться.

Но время утекало сквозь пальцы быстрее воды.

– Нам нужно идти. – Я мягко отстранил её. – Сейчас. У нас есть всего несколько минут.

Она кивнула, смахивая слёзы, и вцепилась в мой плащ.

– Куда?

– Есть путь. Держись ближе ко мне.

Мы двинулись назад по узкому тоннелю. Мирель спотыкалась, дыхание её было прерывистым и хриплым, но она не жаловалась, не просила остановиться. Я тащил её за собой, молясь, чтобы Кейн продержался.

Где-то рядом грохнуло. Приглушённо, но отчётливо – лязг металла, крики, топот множества ног.

– Это погоня… – начала Мирель.

– Не смотри. Просто беги.

Мы добежали до того места, где надо было подниматься наверх. Я подсадил Мирель, затем подтянулся сам и на секунду остановился, чтобы она могла перевести дыхание.

Снизу донёсся тяжёлый топот, и в проём, тяжело дыша, подтянулся Кейн.

Грудь его тяжело вздымалась, на лице – тёмные пятна, на одежде – чужая кровь. Он тяжело дышал, но стоял твёрдо.

– Четверых вырубил, – выдохнул он. – Надо уходить.

Лорд-командор шагнул к нам, как вдруг…

Из того же прохода, откуда появился Кейн, вынырнул стражник. Молодой лейтенант – тот самый, алчная крыса, который позарился на наше золото. Лицо его было белым как мел, в руках он сжимал кинжал, но руки дрожали так сильно, что лезвие ходило ходуном.

– Вы… – прохрипел он, глядя на нас троих – на меня, на Мирель, на Кейна с окровавленным мечом. – Ты не говорил, что устроишь штурм!

– А ты думал, для чего всё это было? Золото так просто в карман не падает! – Кейн шагнул к нему, и лейтенант отшатнулся, вжимаясь спиной в мокрую стену. – Тихо. Не дёргайся.

– Помо…

Лорд-командор пресёк эту жалкую попытку позвать на помощь одним движением – приложил лейтенанта головой о стену. Не сильно, но достаточно, чтобы вырубить. Лейтенант обмяк и сполз по стене.

Неприятное зрелище.

– Жить будет, – прокомментировал Кейн, разгибаясь. – Очнётся через пару часов, ничего не вспомнит. Да и алиби будет: пострадал при оказании активного сопротивления.

– Ты… – Мирель смотрела на лорда-командора, и голос её дрожал. Она перевела взгляд на меня, потом снова на Кейна, и в её глазах застыло недоумение вперемешку со страхом. – Это ты… Вы вместе? Он же… он же убил тебя! Я видела!