Моя лазурная богиня

Всего лишь копия

Копия

***

Я ещё не существую, но уже чувствую.

Вокруг меня словно звенит бесконечная пустота. Она давит на незримые границы моего ещё не рождённого сознания. Я – отражение, запертое в зеркальной глубине; тень, ждущая своего часа.

Голос доносится приглушённо, будто сквозь толщу воды. Я различаю его не ушами, ведь их у меня пока нет. Слышу чем-то другим, глубинным, что только начинает формироваться во мне.

– Проклятая девчонка сбежала из темницы.

Женский голос. Резкий, злой, он бьёт по моему зарождающемуся естеству, как хлыст. Я впитываю каждое слово, каждую интонацию. Они лепят меня, хотя я ещё не понимаю их смысла.

– Тупые стражники! Не понимаю, как ей это удалось, но знаю, что сделаю всё, чтобы поймать виновных. И ты мне в этом поможешь, будешь моей идеальной приманкой.

Я чувствую её ярость. Она разливается в воздухе вокруг меня, просачивается сквозь зеркальную гладь, и я вздрагиваю всем своим несуществующим телом. Ярость заполняет пустоту, в которой я плаваю. Теперь я знаю эту эмоцию.

– Но я как знала, подстраховалась. Контакт состоялся, отражение поймано. Теперь… стань плотью.

Я чувствую её воодушевление. Ещё одна эмоция.

Что значит – отражение? Что значит – стань плотью? Я не понимаю. Но внутри меня, в самой глубине пустоты, зарождается смутная тревога. Я способна на иные чувства, нежели чем говорящая женщина?

В моей тьме вспыхивает свет. Он пронизывает мою пустоту, прожигает её насквозь, причиняя боль. Мне больно! Вместе с болью приходит движение.

Меня грубо выталкивает, вырывает из небытия. Я хочу закричать, но ведь у меня нет рта. Я хочу зажмуриться, но и с этим тоже проблема. Я просто существую в этом потоке, чувствуя, как пустота вокруг меня обретает плотность, форму, границы.

И я понимаю: у меня есть тело. Я открываю глаза.

Первым я вижу каменный пол под ногами. Холодный, твёрдый, настоящий. Я стою на нём босиком, и это первое в моей жизни ощущение. Он пронизывает ступни, поднимается выше, и это странно, это ново, это…

– Идеально.

Голос той же женщины. Я поднимаю голову и вижу её. Она стоит рядом, такая красивая, высокая, величественная, с холодными глазами, которые изучают меня.

Я хочу спросить: кто я? Где я? Почему я здесь? Но язык почему-то не слушается. Я могу только стоять и смотреть, пока её взгляд оценивает меня.

– Внешнее сходство просто безупречно. Магическая сигнатура… да, почти идентична оригиналу. Недостающие фрагменты памяти и личности не имеют ровно никакого значения. Для великого ритуала важна лишь кровь.

Оригинал. Недостающие фрагменты. Кровь.

Слова врезаются в меня, как острые осколки. Я не понимаю их до конца, но они почему-то ранят меня. Почти идентична оригиналу? Значит, есть кто-то ещё. Кто-то настоящий. А я… кто я?

– Ты знаешь, кто ты?

Вопрос застаёт врасплох. Я смотрю на женщину, и впервые пробую пошевелить губами. Это трудно – мышцы будто чужие, не слушаются, двигаются с задержкой. Но я чувствую, что должна ответить.

– Я… Мирель, – выталкиваю я хрипло, едва слышно.

Имя отзывается во мне эхом. Оно моё? Оно чужое? Я не знаю. Но когда я произношу его, внутри что-то щемит, ноет, тянет – будто я потеряла что-то очень важное, ещё не успев обрести.

– Ну нет, так дело не пойдёт, путать я вас не должна ни при каких обстоятельствах! – женщина морщится, и я чувствую её недовольство физически – оно давит на меня, сжимает. – Ты будешь зваться Мира, зеркальная моя, поняла?! Запомни это раз и навсегда! Тем более, что девчонка сама так представлялась у меня под носом.

Мира. Я киваю, почти механически, и чувствую, как новое имя тоже входит в меня, встраивается в ту пустоту, где только что было другое. Мира. Зеркальная. Значит, я из зеркала и не настоящая.

– Не подскажешь мне, зачем ты здесь оказалась?

Я смотрю на неё и чувствую, как слова поднимаются откуда-то изнутри, помимо моей воли. Кто-то другой говорит моими губами:

– Я… я здесь… для тебя.

Это пугает сильнее, чем холод, чем душевная боль, чем непонимание. Мои слова... но не мои. Чьи же?

Женщина улыбается хищной, торжествующей улыбкой. И впервые во мне зарождается чувство, которое я пока не могу назвать. Но позже я пойму: это была ненависть.

– Прекрасно. Полное повиновение. Будешь моей маленькой страховочной сетью. Если я не найду настоящую сучку, или если она вдруг решит проявить характер и умереть раньше положенного срока…

Женщина касается пальцем моей щеки. Я вздрагиваю – прикосновение обжигает, хотя её пальцы холодные.

– Один маленький штришок, чтобы завершить картину…

Женщина хмурится, и в её руке внезапно появляется кинжал. Я вижу, как он летит к моему лицу, и не могу отшатнуться.

Режущая боль взрывается в щеке, и я вскрикиваю. Мой первый крик в этом мире.

Я прижимаю ладонь к щеке и чувствую под пальцами что-то тёплое, липкое. Вроде бы, это называется... кровь. Значит, я могу истечь? Значит, я могу умереть? Мысль приходит и тут же тонет в пульсирующей боли.

– Ну вот, теперь у вас явные видимые различия! – удовлетворённо кивает женщина. – А теперь… пошла с моих глаз! Переоденься, сними эти лохмотья, эти служанкины тряпки... Надо же, как точно всё скопировалось! И сиди, жди своего часа. Я распоряжусь, чтобы тебе принесли еду, чтоб ты не сдохла. Протяни хотя бы месяц.

Она машет рукой, и в стене открывается узкий тёмный проём. Я бреду туда, прижимая руку к щеке, и каждый шаг даётся с трудом. Ноги будто чужие, будто я учусь ходить заново. Но ведь так и есть? Я и правда учусь всему с самого начала.

Дверь за спиной захлопывается.

Тишина, в которой я одна.

Я опускаюсь на жёсткую кровать в углу, обхватываю колени руками, прижимаюсь лбом. Поза приходит сама, будто кто-то другой, настоящий, сидел так тысячи раз.

Подношу руки к лицу, разглядывая их в полумраке. Вижу длинные пальцы, шершавые ладони, зазубренный край ногтя. На правой руке виднеется тёмная, подсыхающая кровь. Я осторожно касаюсь лица – щёки, скулы, губы. Всё моё. Всё чужое.