Моя лазурная богиня

Может ли копия стать оригиналом

Деймонд

***

Солнечный луч, пойманный в высокое зарешеченное окно, медленно проползал по полу, отмечая неумолимый ход времени. Я сидел на краю кровати, сжав голову в ладонях. Удивительно, но в этом помещении было даже сносно!

В ушах стоял оглушительный гул собственного бессилия. Я снова и снова мысленно прокручивал сцену на площади.

Мирель была не в себе, а я, вместо того чтобы вырвать её из лап стражников, позволил им сковать себя.

Глухой щелчок замка заставил меня вздрогнуть. Дверь бесшумно отворилась, и в проеме возникла Мирель.

Сердце упало, а затем забилось с удвоенной силой. На ней было простое платье из грубого полотна, в руках – поднос с хлебом, сыром и кувшином воды.

Она что, уже может спокойно ходить по дворцу?

«Зачем? Зачем её заставляют это делать? Унизить?» – пронеслось в голове вихрем.

Я вскочил на ноги, готовый к её слезам, проклятиям и очередному приступу отчаяния.

– Мирель – начал я, и имя обожгло мне губы. – Прости, что я не смог защитить тебя на площади. Почему, ну почему, скажи мне, ты там оказалась?

Мирель поставила поднос на резной дубовый стол и повернулась. Её глаза, такие же синие, но лишенные привычной глубины и огня, уставились на меня с изучающим интересом.

– Ты должен есть, – сказала она. Голос был ровным, без единой эмоциональной ноты.

Ледяная тревога сковала мне грудь. Она в глубоком шоке. Она не понимает, что происходит, отключилась от реальности.

– Мирель, – снова попытался я, мягче, как говорят с больным ребёнком, – ты много пережила. Ужасные вещи. Но сейчас нужно быть сильной. Мы должны думать, как отсюда выбраться.

Она наклонила голову набок, словно прислушиваясь к далекому эху, доносящемуся сквозь толстые стены.

– Мирель? – переспросила она, и в её тоне прозвучала легкая недоуменная нотка, словно это имя было ей знакомо, но не принадлежало. Потом медленно, очень медленно покачала головой.

– Нет. Я не она. Меня зовут Мира.

Мира? Я замер, мозг отказывался воспринимать эти слова. Бред! Это просто бред отчаяния, попытка уйти от реальности.

– Мирель, ты не в себе и не понимаешь, что говоришь, – голос мой прозвучал сдавленно. Я сделал шаг к ней. – Они сломали тебя в этих проклятых подземельях. Но ты должна бороться, ты ведь всегда была сильной, голубая искорка. Вспомни!

Она сделала шаг ко мне навстречу. Её походка была плавной, но какой-то… новой. Это было скольжение, почти бесшумное.

– Меня никто не ломал, – возразила девушка. – Королева взяла отражение из зеркала и дала ему форму. – Она протянула руку, и её холодные пальцы коснулись моей щеки.

Я вздрогнул от неожиданности и неестественности прикосновения.

– Видишь? У меня есть плоть и кровь, но я не Мирель, а Мира. Меня сделала королева, но я так хочу быть настоящей!

Мир рухнул. Осколки моего восприятия с грохотом разлетелись во все стороны, складываясь в новую сюрреалистичную картину.

Её пустой взгляд и полное отсутствие страха перед стражей. Ловушка королевы, заключенная внутри живой копии, наделенной жалким, искусственным подобием жизни. Меня, Деймонда Кейна, поймали на живца, сыграв на моих чувствах гнусным, изощренным образом!

Я отшатнулся, с силой отбросив её руку. В горле встал ком. Кощунство! Смотреть на это существо, дышащее, говорящее, но не являющееся ею, было отвратительной пыткой.

– Убирайся! – прошипел я, и голос мой дрожал от чувства глубочайшего надругательства над всем, что для меня что-то значило. – Прочь отсюда, тварь! Исчезни!

Тварь не отступила. На её лице застыло всё то же безмятежное любопытство. Она смотрела на мою ярость, как обычный человек смотрит на бурю за окном.

– Ты злишься? – спросила она, и в её голосе не было ни насмешки, ни злобы. – Или тебе противно? Потому что я не она?

– ЗАТКНИСЬ! – рявкнул я, чувствуя, как теряю контроль, как красная пелена застилает глаза. Я был готов разнести всю эту комнату в щепки.

Но она, казалось, не слышала и даже подошла ближе! Чудом я удержался оттого, чтобы придушить эту тварь на месте.

– Ты любишь Мирель, я видела это в твоих глазах на площади. – Её пальцы снова поднялись, чтобы зачем то коснуться шрама на своей щеке. – Во мне осталась её искра к тебе, которая не разгорелась, потому что случилось что-то печальное.

Тяжело дыша, я смотрел на это чудовищно наивное создание.

– Зачем ты пришла?

– Я хочу так много понять, мне столько всего интересно.

Она была ошибкой, кощунством, мерзостью… но в её простом стремлении «понять» была леденящая душу, невинная чистота.

– Понять что? – хрипло выдохнул я, уже почти не сопротивляясь, чувствуя, как злость сменяется усталостью. – Что ты хочешь понять, чудовище?

– Всё, – просто ответила она. – Например, что такое… нежность. На площади я увидела, как смотрят друг на друга влюблённые. Они… зачем-то прикасаются друг к другу губами.