Моя лазурная богиня

Магия

Мирель

***

Мой Сайлас стоял у окна, и лучи уходящего солнца золотили его бледную кожу. Багровый свет очерчивал знакомые черты, и я в который раз поймала себя на мысли, от которой внутри всё холодело: передо мной... нежить?

– Чувствуешь тепло?

– Что? – кажется, моим вопросом я вернула его откуда-то издалека, из мрачных глубин.

– Ты чувствуешь тепло солнца?

– А, это... Нет, Мирель. К сожалению, не чувствую.

– И холода тоже?

– И холода.

Мы замолчали, каждый погрузившись в свои мысли.

– Деймонд слишком долго, – тихо проронила я, и на душе сразу стало тревожно. – Что-то случилось. Может, его поймали?

Сайлас медленно обернулся. В его зелёных глазах застыло скорбное принятие. Он слегка кивнул, и этот едва уловимый жест отозвался во мне новой волной отчаяния.

– Не исключено.

– Тогда надо что-то делать. Каким бы он ни был... мы же не можем его бросить, – прошептала я.

– Согласен. Давай ещё немного подождём, а потом вместе что-нибудь придумаем.

– Вместе? – переспросила я, шагнув к нему. Пальцы сами потянулись к его лицу, коснулись щеки. Кожа под подушечками была прохладной, но такой родной. – Такими словами ты разрываешь мне сердце. Понимаешь, я не могу не думать о том, сколько продлится это «вместе». Только появился в моей жизни, и я снова боюсь тебя потерять. Ну придумай же что-нибудь!

Сайлас успокаивающе накрыл мою руку своей ладонью. Прикосновение было лёгким, почти невесомым.

– Некоторые двери, открывшись, уже не закрываются, – тихо сказал он. – Но даже за это я благодарен. За каждый миг, подаренный мне после той арены, за возможность видеть тебя, слышать твой голос. Как бы странно это ни звучало: даже за этот чердак, за этот закат, за твою слезинку. За всё.

Сайлас нежно стёр с моей щеки влажную дорожку.

– Этого мало, – голос мой сорвался, в горле встал ком. Слёзы хлынули, застилая взор, горячими ручьями стекая по щекам. Всепоглощающая, невыносимая тоска переполняла меня до краёв.

Я прижалась лбом к его груди. Ткань рубашки холодила кожу, но под ней не было слышно биения сердца. Тишина. Пустота. Смерть уже вцепилась в него мёртвой хваткой и не собиралась отпускать. Я словно чувствовала, как она медленно перетекает в него, вытесняя последние крохи призрачной жизни.

– Ты такой холодный... Я хочу согреть тебя, Сайлас, – прошептала я, поднимая к нему лицо. – Хочу, чтобы ты снова почувствовал тепло.

Его руки дрогнули, в зелёных глазах мелькнула тень страха.

– Мирель, если ты просишь о том, о чём я думаю... Поверь, раньше я и мечтать не мог о таком, – выдохнул он. – Но теперь моё тело словно мне не принадлежит. Я не хочу, чтобы что-то пошло не так... А под рубашкой оно сильно... изменилось. Я просто не хочу, чтобы ты запомнила меня таким.

– Твоё тело – это всё, что у тебя осталось, – перебила я. – И я хочу его чувствовать. Хочу, чтобы ты чувствовал меня насколько сможешь. А если нет, так сделай это ради меня. Пожалуйста, Сайлас.

Он замер на долгое, бесконечное мгновение. Я кусала губу и думала: наверное, жители моей деревни сочли бы меня совсем пропащей за такие мольбы? Но сейчас мне было всё равно.

Наконец его руки осторожно обняли меня. Робко, почти с благоговением, словно я была святыней, к которой нельзя прикасаться нечистыми руками. Неужели решился? – Мысленно я возликовала.

Холодные губы коснулись моих век, смывая слёзы. Затем опустились ниже, к щекам, к уголкам губ. Поцелуй был тихим, медленным, бесконечно нежным.

Мои пальцы дрожали, расстёгивая пуговицы его рубашки, обнажая бледную кожу. В сумеречном свете на ней проступали тёмные прожилки, ветвящиеся тонкой паутиной, словно следы смерти, проросшие в нём. Это было жутко.

– Не смотри, – прошептал Сайлас, пытаясь прикрыться и одновременно мягко отводя мои руки. – Это отвратительно. Я не хочу, чтобы ты...

– Не надо так, – остановила его я. – Каждая эта чёрная отметина, каждая прожилка, каждый твой шрам мне дороги, ты даже не представляешь насколько. Это твоя цена за то, что ты защищал меня и вернулся. Вернулся из лап самой смерти! Я хочу видеть и принимать тебя любым.

Миг – и мои пальцы бесстрашно заскользили по страшным отметинам на его груди. Я гладила его лицо, запоминая каждую черточку.

– Ты не боишься меня? – тихо спросил Сайлас.

– Что? Нет, конечно нет! – возмутилась я.

Тогда его прохладные ладони заскользили по моему телу, снимая одежду. Сайлас трепетал от благоговения. Я отвечала ему лёгкой дрожью, что пробегала по коже под его пальцами. В его взгляде я видела бесконечное обожание и благодарность.

Когда мы прямо на полу, на брошенной наспех ветоши, слились воедино в сгущающихся сумерках, наша близость показалась мне почти мистическим слиянием двух половинок одной души.

Вскоре я, закрыв глаза, затрепетала от опалившего меня потока наслаждения.

Когда я вновь распахнула веки, то увидела, как Сайлас любуется моим лицом с блуждающей на губах улыбкой.

– Любимая моя, ты такая красивая!

Я зарделась, а потом в голове возник один навязчивый вопрос.

– Сайлас, эмм... можно тебя спросить?

– Конечно.

– Мне ужасно неловко, но... тебе было хорошо?

– Мне было волшебно, Мирель!

– Да, но... я про то, что в самом конце...

– Не думай об этом, моя радость. Главное сейчас – это ты.

Я всё поняла и грустно кивнула. Конечно. Я не могу просить больше, чем он уже мне дал.

Немного позже я лежала на его руке. Сайлас гладил мои волосы. Мы лежали обнявшись, переплетённые, как корни одного дерева.

Я гнала от себя мысли, что всё это ненадолго. Смерть не отступила, но теперь в моей памяти навсегда останутся наши бесценные мгновения близости.

Я не заметила, как уснула в его руках.

***

На рассвете я открыла глаза.

Первое, что я увидела, – его лицо. Сайлас смотрел на меня, и в его взгляде было столько нежности, что у меня защемило сердце. Он гладил мои волосы, и на его губах играла лёгкая счастливая улыбка.