Моя лазурная богиня

Все сказанные признания

Сайлас

***

Я чувствовал её поцелуй. Он обжигал и был солёным, вперемешку со слезами. Её волосы, мои любимые синие волосы, которые я готов был перебирать часами, растрепались и разметались по плечам, а под глазами залегли такие тени, будто она не спала неделю. Поцелуй был жадным, мы пили друг друга и никак не могли насытиться.

– Ты жив… ты жив… – жарко шептала Мирель мне прямо в губы. – Ты жив, ты жив, ты жив…

Она прижалась ко мне, уткнулась лицом в грудь, и я почувствовал, как её горячие слёзы пропитывают тонкую ткань рубахи. Я обнял её.

– Мирель… – мой голос сорвался, превратился в хриплый шёпот. – Мирель… любимая…

Я гладил её по волосам, зарывался пальцами в синие пряди, вдыхал их такой родной запах. Я попытался приподняться, чтобы прижать её к себе крепче, но тело слушалось плохо, будто было не моим. Руки дрогнули, и я бессильно осел обратно на холодный пол. Холод пробрал до костей, но сейчас я почти не замечал его.

– Я здесь, – выдохнул я, всё ещё гладя её по голове. – Я здесь…

Мирель подняла голову, посмотрела на меня. Её нос распух, глаза покраснели, но она была пре

краснее всего, что я когда-либо видел. Я снова сделал усилие, пытаясь сесть, но мир качнулся, и я опрокинулся на спину, часто задышав. Тело сотрясла мелкая дрожь: то ли от слабости, то ли от холода, пронизывающего через тонкую рубаху.

– Я думала, что потеряла тебя, – выдохнула она, и в её голосе было столько боли, что моё сердце, только-только начавшее биться, сжалось и заныло. – Я видела, как ты… как ты… – она не могла говорить, захлёбываясь слезами. – Я своими руками… я уничтожила тебя, Сайлас! Своей магией! Я чувствовала, как ты уходишь, как исчезаешь, и ничего не могла сделать! Я столько времени прожила без тебя, уже свыкнувшись с мыслью, что тебя никогда больше не будет!

Она говорила, а я, стиснув зубы, упёрся локтями в пол, пытаясь приподняться хотя бы на локтях. Но мышцы противно дрожали, и меня тут же бросило обратно. Холодный мрамор обжигал спину, но сил пошевелиться почти не оставалось.

– Сайлас, нет! – всполошилась Мирель, мгновенно забыв о своих слезах. – Лежи! Лежи, с ума сошёл? Ты только-только… Тебе нельзя!

– Я хочу… обнять тебя… – выдохнул я, чувствуя себя бесконечно жалким и разбитым. – Как следует…

– Ты и так меня обнимаешь, – Мирель мягко, но настойчиво положила ладонь мне на грудь, не давая сделать новую попытку. – Лежи, прошу тебя. Твоё тело ещё не вернулось к тебе до конца, дай себе время.

Она вдруг словно опомнилась, огляделась и, скинув с себя лёгкую накидку, укрыла меня ею. Ткань была тонкой, но даже это тепло казалось спасением.

– Замёрз ведь совсем, – пробормотала она, растирая мне плечи ладонями. – Дурак… лежи смирно.

Я хотел спорить, хотел сказать, что никакое время мне не нужно, что я хочу быть с ней прямо сейчас, но очередная волна слабости накатила на меня, прижимая к полу. Мирель, заметив мою беспомощность, склонилась ниже, поглаживая меня по плечу. Теперь она сидела рядом, чуть наклонившись надо мной, а я лежал на спине, укрытый её накидкой, и это положение позволяло нам обоим не тратить мои скудные силы на поддержание тела.

– Слышишь? – прошептал я, касаясь рукой её щеки. – Слышишь… сердце?

Она замерла, прислушиваясь. Я чувствовал, как её дыхание замирает, как она вслушивается в ритм, который для меня самого был чудом.

– Оно бьётся, – прошептала она, и слёзы снова потекли по её щекам, падая мне на рубаху.

– Бьётся, – подтвердил я, гладя большим пальцем её скулу. – Всё позади…

Мирель всхлипнула и, осторожно приподняв мою голову, сама подложила ладонь мне под затылок, чтобы мне было удобнее лежать. Потом уткнулась лбом в моё плечо. Я чувствовал, как её плечи вздрагивают, и из последних сил прижимал её к себе свободной рукой, понимая, что сейчас это единственное, что мне нужно делать. Холод от пола всё ещё чувствовался, но рядом с ней он отступал на второй план.

– Ты моя жизнь, – сказал я. Говорить много было трудно, слова приходилось выталкивать из себя.

Она подняла голову и посмотрела на меня. В её синих глазах до сих пор отражалась целая буря эмоций: неверие, надежда, счастье и такая бездна любви, что у меня перехватило дыхание. Я снова дёрнулся, пытаясь приподняться, чтобы поцеловать её, но она лишь покачала головой и сама потянулась ко мне, бережно поддерживая мой затылок на своей ладони.

– Мой глупый, безумный, невозможный книжник, – прошептала она прямо в мои губы перед новым поцелуем.

Моя рука скользнула по её спине, пытаясь прижать ещё крепче, но сил хватило лишь на то, чтобы просто чувствовать тепло её тела. Мы оторвались друг от друга только тогда, когда лёгким стало не хватать воздуха. Я тяжело дышал, всё ещё не веря до конца в реальность происходящего.

– Ты чего? – спросила она, глядя на меня с тревогой и вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

– Дышу, – выдохнул я. – Просто… дышу.

Мирель смотрела на меня, и на её губах тоже расцветала улыбка, такая робкая и нежная, что у меня сжалось сердце.

– Живой, – повторила она, словно пробуя это слово на вкус. – Мой живой Сайлас.

– Твой, – подтвердил я, поглаживая её по щеке. – Навсегда.

Она осторожно, чтобы не причинить мне неудобства, прилегла рядом, положив голову мне на грудь. Накидка сползла, и я поёжился.

– Замёрз? – спохватилась она. – Сейчас…

Мирель легла рядом и укрыла накидкой нас обоих. Теперь мы лежали вместе, и холод отступал под теплом наших тел.

– Так лучше, – прошептала она, снова устраивая голову у меня на груди.

Лежать вот так, чувствуя её рядом, было даже лучше, чем сидеть. Я мог обнимать её, мог говорить с ней, мог смотреть в её глаза, когда она приподнималась надо мной. И мне не нужно было тратить силы на то, чтобы удерживать собственное тело.

– Сайлас, – прошептала она, приподнимаясь на локте и заглядывая мне в лицо.

– М?

– Ты даже не спросишь, почему ты здесь?