Моя любимая девочка

2. Не чувствовать. Не думать. Забыть

5 лет спустя

Гордей

Открываю дверь и вижу маму, стоящую на окне. Светлые волосы развеваются на ветру, так же, как и её длинный шёлковый халат.

Она поворачивает голову в мою сторону и улыбается.

– Мама, – крик застревает где-то в горле.

В следующую секунду она делает шаг вперёд.

А я выныриваю из кошмара в реальность.

Чувствую, что футболка промокла от пота.

Как же давно мне не снился этот сон.

Я плохо помню маму. Когда это случилось, мне было всего три года. Помню только её тонкие длинные пальцы на руках. Ещё запах. Ваниль с кокосом. Вроде бы она увлекалась выпечкой. Отсюда такие приятные ароматы.

Единственное чёткое воспоминание, этот сон с окном. Не знаю, почему он так прочно засел в голове. Иногда он кажется мне настолько реальным, словно все так и было.

Ничего не чувствовать. Не думать. Забыть. Мой девиз по жизни.

Помогает.

Иду в душ и смываю с себя это липкое чувство страха, заранее зная, что не поможет.

Ближайшие несколько дней все время буду возвращаться к своему кошмару.

Спортивная сумка собрана ещё с вечера. Хватаю её и спускаюсь на первый этаж.

В столовой уже накрыт завтрак. Мачеха вместе со Златой пьют свой утренний кофе.

– Доброе утро, Гордей! Присоединишься? – Эльвира делает вид, что рада мне. Так же, как и сводная сестра. Я осматриваю содержимое стола. Мучное, сладкое, фрукты. Она прекрасно знает, что у меня режим. В период тренировок я редко позволяю себе есть такую еду. На это и расчёт. Чтобы меня не было рядом с ними. Не очень-то и хочется.

– Круассаны очень вкусные, – Злата вторит своей матушке. От неё она унаследовала практически все, включая нос горбинкой. Вот только мачеха давно поправила его, а сестрица так и ходит, как орёл.

– Остроклювым лишний вес ни к чему. Жопа будет тянуть вниз.

– Мама, – Злата истошно вопит. – Он меня обзывает.

– Гордей, не хами, – Эльвира встает на защиту Златы.

– И не думал, – подмигиваю мачехе и выхожу на кухню. Она провожает меня взглядом полным ненависти. Не любит, когда обижают дочурку.

– Гордеюшка, завтрак готов.

– Спасибо, Марья Васильевна, – чмокаю старушку в щеку. Она заботится обо мне с тех самых пор, как мамы не стало. Эльвира хотела уволить её много раз. Но это единственный вопрос, в котором отец не прогнулся под мнение новой жены.

Быстро поглощаю белковый завтрак.

– Не спеши, успеешь, – Марья Васильевна садится рядом.

– У меня тренировка через сорок минут. Еще нужно доехать.

– Все равно. Ты вон как похудел. Когда уже можно напечь пирожков?

– Скоро. Я уже жду, – улыбаюсь своей нянечке. Кажется, она самый близкий мой человек в этом доме. – Где отец?

– Он у себя в кабинете. Не поехал сегодня на работу.

Не могу себя сдержать и иду к нему. Я ничего этим не добьюсь. Но очень хочется посмотреть ему в глаза.

Дверь в кабинет открыта.

Отец сидит уткнувшись в ноутбук.

– Ты хотя бы иногда вспоминаешь о ней?

– И тебе доброе утро, Гордей.

– Я серьезно, – меня бесит его дурацкая манера разговаривать и смотреть в монитор.

– Гордей, мама умерла семнадцать лет назад. И, да, я вспоминаю её. Не думай, что ты один способен горевать.

– Я заметил, – усмехаюсь вслух.

– Давай отложим этот разговор. Ты что-то хотел? Деньги закончились?

– Да, – отвечаю тихо. Все сводится к одной теме. Всегда. Чтобы я не сказал, ответ один. Бабки.

– Переведу на карту. И дверь закрой, у меня встреча.

– Злата закроет, – молча выхожу в коридор. Он не побежит за мной. Встреча важнее.

Еду быстро, словно за мной кто-то гонится. Так и есть, только это не живой человек. А тень. Она соткана из страхов и сомнений. И лицо у неё, как у мамы.

Несмотря на скорость, все равно опаздываю и врываюсь в раздевалку за пять минут до начала тренировки.

– Какие планы после трени? – спрашивает Лазарев. Он перебрасывает мяч Вишне.

– А какие предложения? – кидаю сумку на лавку.

– Рванем на пляж.

– Подумаю. Кто ещё будет? – задаю вопрос и замираю в ожидании ответа.

Меня интересует только один человек.

– Ковалевский, долго еще красоту наводить будешь? В зал, – Петрович появляется в раздевалке, когда я стою в одних трусах. – Штрафной круг за опоздание.

– Есть, кэп, – улыбаюсь я

– Три, чтоб не радовался.

– Настроение хорошее, Денис Петрович.