Моя любимая кукла

Глава 1

— Что?! Какие нарушения санитарных условий, какие крысы? — возмутился мой отец, перебирая в руках бумаги. Его растерянный вид напрягал меня не меньше, чем зашедший сегодня утром в наше кафе мужчина в костюме. — Какой отравленный человек, у нас в жизни никто не травился! Это возмутительно, мне нужно с ним поговорить.

— Боюсь, это невозможно, он сейчас не в городе, — равнодушно отчеканил мэн из «Люди в черном», строго посмотрев на меня. В этот самый момент я не совсем деликатно заглядывала в его открытый кейс с не менее важными документами. Нам он отдал только постановление о закрытии кафе. Пока что временном, но после проверок... навсегда. И чуялось мне, что что-то да найдут.

Не зря я краем глаза увидела на одной из бумаг фамилию Черницова, самого безжалостного бизнесмена в нашем городе. И разрешение на снос здания, в котором мы находились. Если ему что-то нужно он это забирает. Вот только чем ему не угодила наша маленькая пекарня?

Сердце разрывается от вида резко замолчавшего и ссутулившегося отца, пока за юристом закрываются двери кафе.

— Чего грустные? Хотите? Только испекла, — в зал вошла мама и поднесла к нам поднос со свежими круассанами. В любой другой день я бы ни за что не отказалась, ведь готовит она умопомрачительно. Именно поэтому мы так и не наняли кондитера — клиенты приходят именно за мамиными шедеврами. Но сейчас... сейчас кусок в горло не шел.

Отец медленно пододвинул к ней листок, не смотря на жену. Его взгляд бездумно был направлен куда-то за стекло. На светлую, весеннюю улицу и залитую лучами утреннего солнца дорогу. Почему-то появилось ощущение, что этот позитивный свет больше не проникает сквозь окна. Атмосфера стала нагнетающей и тяжелой.

— Почитай...

— Что это, милый? — она поставила круассаны на свободный стол и взяла документ. Глаза быстро бежали по строчкам, и с каждой новой в них появлялась то боль, то страх, то отчаяние. Все вперемешку, а потом все вместе. Мы все любили наше кафе. Одна лишь мысль, что дело всей жизни моих родителей могут уничтожить, вызывает во мне слепую ярость. Пусть засунут себе эту денежную компенсацию в ж...

В итоге мама тоже замолчала и сникла. А потом и вовсе бесшумно ушла. До меня долетел едва уловимый, сдерживаемый плач, а потом дверь за ней захлопнулась. Я повернулась к отцу, понимая, что мама уже сдалась:

— Это же Черницов добивается закрытия кафе! Давай придем к нему и...

— Черницов... — он, кажется, окончательно посерел после моих слов. — Нам нет смысла даже пытаться. Мы просто не потянем такой уровень. Придется доработать две недели и закрыться. Попробуем найти другое помещение...

— Но в этом районе нет свободных, а в других хватает пекарен... Пап...

— Значит, будем искать обычную работу! — повысил голос отец и виновато осекся. Взгляд потеплел: — Прости. Спасибо, что встала пораньше и помогла нам с открытием. Тебе пора на учебу.

— А я не сдамся!

Обиженно подхватила рюкзак, стоявший на барном стуле, и выскочила из нашего кафе. Ну и пусть боятся, а я не буду. Я много наслышана плохого об этом человеке, но невозможно, чтобы не было ни единой лазейки. Мозг лихорадочно перебирал последние новости с ним, пытаясь найти скандал или уязвимое место. Впрочем, кто в городе об этом не мечтал? От журналистов до его заклятых врагов.

Идти нужно было ко второй паре, и универ находится в четырех кварталах от моего, так сказать, места работы. И, пока я телепала туда, то и дело крутя в пальцах верхнюю пуговицу своей рубашки в клетку, ничего путного не придумала. Зашла в холл такая же мрачная. Все студенты передвигались довольно лениво, как мухи, поэтому я без труда сновала между ними, направляясь в кабинет по философии. Опять половины группы не будет, потому что предмет считается таким же бесполезным, как и физкультура.

— Ник, здарова! — послышался сбоку голос какого-то парня, и меня осенило.

Здесь же его сын. Того самого бизнесмена. Никита Черницов — первый и единственный наследник.

Мне было непросто поступить туда, где учится вся элита. Бюджетных мест мало. Но я здесь. И он тоже. И он ответит за то, что его отец делает с моей семьей!

Я воинственно повернулась и...

Растерялась.

Младший Черницов был не просто каким-то мажором. Он красив, слажен и мускулист. Первый красавчик универа, высокий и крепкий спортсмен, не пропускающий ни одной юбки. И ни одна юбка не пропускала его, мечтая оказаться в этих манящих объятиях. И это фу, просто отвратительно. Будто маленький мальчик пробует конфеты и откусывает от каждой в поисках чего-то очень вкусного. А конфеты такие: «Да, возьми меня! Мне пофиг, что после тебя я останусь надкусанной и без фантика!»

Бросила взгляд на него, взяв под прицел всю шайку, состоящую из пятерых человек. Вели они себя ужасно вызывающе, а Черницов шел в центре, как их король. Впрочем, почему как? Здесь никто не шел против его слова, и все старались попасть под его расположение. Выманить на разговор тет-а-тет этого негласного хозяина универа не представляло возможности, поэтому придется идти напролом.

Коротко выдохнула, словно собираюсь бахнуть рюмочку деда (сейчас бы не помешало), и быстрыми шажками нагнала их, уже сейчас чувствуя, как меня потряхивает от нервов. Но я храбрилась. До последнего.

— Твой отец хочет разрушить жизнь моей семьи! — пылко выдала, преградив ему дорогу. Да, наверное, стоило хотя бы какое-то отступление сделать...

Сердце застучало, как бешеное, и, сцепив руки на груди, я не давала органу выскочить из грудной клетки. Его взгляд замер на мне, и стало не по себе. Аж до тошноты. Я ведь никогда не привлекала его внимание. Он, наверное, и видит меня впервые, хоть мы и сталкивались в коридорах.

— Ник, ты идешь? — его ребята остановились чуть впереди, поглядывая на причину задержки компании. Он отмахнулся от них типа «идите без меня» и вопросительно уставился. Я впервые так близко от него. Такой красивый цвет темно-зеленых глаз, слегка прикрытых небрежными прядями волос. Однако сам взгляд пробирает до костей.