Моя любимая кукла

Глава 1. Неудачный день

День оказался не просто неудачным. Он был идиотским, унизительным, пропитанным запахом дешёвого кофе и полнейшего отчаяния. Квартальный план трещал по швам, и Антон, пытаясь улучшить результаты работы, только закапывал себя всё глубже. Все усилия наталкивались на ещё одно «подумаем» от важного клиента, очередную истерику от начальника отдела и новый отчёт, где цифры кричали громче любого шефа. В двадцать восемь лет он чувствовал себя не менеджером по продажам, а заядлым игроком в казино, который ставит на чёрное уже в который раз подряд, всё ещё надеясь на чудо.

Антон оставил машину под окнами и через несколько минут открывал дверь в собственную квартиру. Казалось, он делал это не ключом, а всем телом, словно опасаясь, что по инерции дверь могла отшвырнуть его вместе с тяготами дня обратно в подъезд. Тишина комнаты манила. В предвкушении покоя парень шагнул в прихожую, положил ключи на столик, но сразу же услышал напряжённый, как струна, голос Марины:

— Ты где был? Я тебе звонила не один раз, а ты даже не перезвонил…

Девушка с длинными золотистыми волосами стояла на кухне, скрестив руки. Её закрытая поза, суровый взгляд серых глаз — всё говорило о том, что предстоит серьёзный разговор. Антон почувствовал себя подсудимым, который сейчас заслушает обвинительное заключение. Остатки сил покидали его.

— Я работал, Марин… Мир, как ни странно, не крутится вокруг тебя и твоих звонков, — язвительно бросил он, проходя мимо неё к холодильнику. Пиво. Срочно нужно холодное пиво.

— Работал он, — с ядовитой точностью повторила она. — И что, эта твоя «работа» наконец принесла деньги? На свадьбу или хотя бы на нормальный отпуск, а не на эту твою поездку «дикарём» в Крым, которую ты планируешь целых два года?

Антон щёлкнул колечком банки. Шипение немного успокоило его.

— О, опять начинается, — он широко улыбнулся. — Ежедневный сеанс спектакля «Антон — неудачник». Может, сразу перейдём к делу, милая? Что я сделал не так на этот раз? Не так дышу? Не так смотрю на твоих подруг?

— Не смей делать из этого шутку! — голос девушки повысился до визга. — Тебе двадцать восемь! Мы встречаемся два года! Я как белка в колесе: работа, готовка, надежда на будущее… А что делаешь ты? Ты же не живёшь, а просто существуешь! Продаёшь какой-то металлопрокат, которого даже в глаза не видел, пьёшь с коллегами пиво после провальных планёрок, покупаешь какие-то гаджеты, чтобы скрыть свою… свою ничтожность!

Что ж, в этот раз ничтожность, хотя чаще всего Марина говорила о его несостоятельности — финансовой и мужской. Эти слова жгли изнутри, ведь в одиночестве, особенно по ночам, они мелькали и в его собственных мыслях.

— Ага, конечно, — Антон сделал большой глоток, чувствуя, как горечь пенного расползается по горлу. — Я так и знал. Корень всех проблем — моя зарплата. Не то, что ты хочешь кольцо с огромным бриллиантом и свадьбу на двести человек. Нет, это я не состоялся, значит. Удобно, да? Всё валить на меня.

— Это вовсе не про кольцо! — Марина была уже в дверном проёме, глаза блестели от слёз. — Это про то, что ты вечно боишься! Боишься ответственности, серьёзных шагов, семьи. Тебе комфортно в этой твоей берлоге! Ты ничего не хочешь и прячешься! За работой, за своими шутками, за этой своей… циничной маской!

Антон рассмеялся. Злой, язвительный смех, который резал слух. Но внутри что-то будто оборвалось, потому что он понимал, что эта девушка была права. Не в деталях, не в претензиях на быт, а в главном: он боялся. Боялся не потянуть, не соответствовать, разочаровать. Его работа — это ежедневный парад возможных провалов. Зачем ему добровольно устраивать ещё один, самый важный?

— Отличный диагноз, доктор, — пробурчал он. — Тогда вот что: давай не будем тянуть. Если я такой жалкий, зачем тебе это? Собирай свои вещи. Всё, что ты здесь оставила. Духи, зарядки, эту дурацкую подушку для шеи. И исчезни.

Повисла тишина. Марина посмотрела на него так, будто увидела в первый раз, потом кивнула.

— Хорошо.

Пока она упаковывала свои вещи молча, Антон стоял у окна, вспоминая их знакомство.

Он, тогда ещё амбициозный продажник, влетел в магазин после работы за пельменями и пивом. В спешке он неловко развернул тележку и зацепил чужую корзину. Яблоки и упаковка творожного сыра вывалились на пол. Он бросился поднимать, извиняясь, и столкнулся взглядом с девушкой — не сердитой, а скорее удивлённой. Это была Марина.

— Вы аккуратнее, а то лихачите тут, — рассмеялась она, и её улыбка была тёплой, без тени раздражения. — Видимо, вы голодный или спешите по делам…

Они разговорились у полки с сырами. Оказалось, девушка хотела приготовить чизкейк. Антон признался, что не разбирается в сырах, но всегда готов побыть дегустатором. Она поправила белокурые локоны и тихонько посмеялась.

Вместо того чтобы разойтись, молодые люди продолжили путь по магазину вместе. Он положил в корзину пачку пельменей («лучшие, клянусь!») и шоколадку. Она взамен показала ему любимый сыр. Антон, часто циничный, вдруг стал разговорчивым, сыпал шутками направо и налево. Марина, обычно осторожная, ловила его заинтересованный взгляд и улыбалась. Он отказался от пива, взял сок — «чтобы не нарушать гастрономическую эстетику этого прекрасного вечера». У кассы Антон, набравшись смелости, попросил номер и вручил новой знакомой шоколадку. Она написала заветные цифры на обратной стороне чека. Они встретились на следующий день, на той же неделе Марина испекла тот самый божественный чизкейк, который таял во рту. Это было начало, полное надежд. Антон почувствовал, что прощается не только с девушкой, но и с тем парнем из супермаркета, которым уже больше не был.