Моя любимая злыдня

Глава 2.2

Мне не требовалась помощь кота, чтобы определить, что молодому человеку нехорошо. И ситуация какая-то неловкая: хозяин дома явно до этого находился не в себе, а я отдавала ему приказы. Только на каком основании? И, главное, он сам-то знает, что обычная Ма… Магда, только что говорила ему, когда вставать и садиться.

— Кто она? Что происходит? — настойчивый какой. Подумав самую малость и не дождавшись ответа, он обратился уже ко мне. — Простите, госпожа, что несдержан, мой дом — опасное место для юных особ, здесь половина предметов несет в себе проклятие.

Мне нечего было возразить и я продолжала аккуратно его разглядывать, силясь изобразить растерянность, испуг и смирение одновременно. Если парень ведет себя по-джентельменски, то вряд ли станет выгонять на улицу беззащитную девушку. Я еще даже не выяснила, что находится снаружи.

— А что случилось с маминым сосудом? Филипп, как могло произойти, что один из предметов, содержащий частичку ее праха, разбит? Это же грозит катастрофой не только нам…

— Видимо, останки Темнейшей госпожи настолько истлели или она сама пребывает в столь добром здравии в одном из лучших миров, что…

— Эй, послушайте, я почти уверена, что у меня аллергия на пепел, прах и прочие продукты распада. Я не могу остаться на ночь в доме, где по комнатам хранятся, хранится, — я замешкалась, потому что не представляла, как правильно назвать то, что осталось от его мамы, и забыла про выбранную роль — принцессы, которая отчаянно нуждается в защите.

Любящий сын тоже впал в ступор. Видимо, он не ожидал услышать такое в этих стенах, но природная деликатность за один день не лечится. Мне ли не знать.

— Госпожа, позвольте спросить, как вас зовут. Я Григориус Палеос Мрако, продолжатель первородной тьмы в человеческом обличии. Недостойный сын, — в этом месте кот вздохнул, — Темной матери этого мира. Мама гордилась мной, а я…

Тут он неловко подпер собой стену и по ней же заскользил вниз. Опять без сознания, да сколько можно!

— Я Магда, Магда Алексеевна. Вы перенесли меня сюда будучи практически бездыханным. — Слышит ли он меня? Но вдруг слышит. — Вы очень сильный маг. Я в этом не разбираюсь , но у меня даже жевачка в кармане осталась и зубочистки.

Я наклонилась над ним, пытаясь проверить пульс, глаза на состояние зрачков и лоб на жар — и все это одновременно.

— Отойди на пару шагов в сторону, — устало попросил кот по имени Филипп. — Я пока перенесу его на софу, это все колоссальная магическая утечка.

— Из-за меня? — пискнула я, наблюдая, как не очень большой даже по кошачьим меркам зверь поднимает в воздух здоровенного парня, одним взглядом. Пожалуй, это самый зрелищный цирковой номер, что я когда-либо видела. Но сомнений я не питала: количество трюков будет расти.

— Что ты, у Григориуса есть особенность, он не использует свои возможности. Это единственный маг на моей памяти, который отказывается замечать свою силу.

— Я все равно плохо тебя понимаю.

— Ну, смотри. Он уверен, что на нем стоит блок и пытается его снять. Для этого он ищет источник, питающий его силу. На самом деле он ищет тебя. Только не проси меня объяснить, откуда что пошло, разберётесь сами. Конечно, он не предполагает, что предмет его поисков —двадцатилетняя пигалица. Сейчас он пытается отыскать огромный кристалл, концентрирующий магию на Перекрестке миров.

— Вообще-то мне 23.

—Если он все-таки получит кристалл, то нарушит равновесие по крайней мере в пяти мирах. Для существа его уровня это нормально. Но сейчас наступила эпоха, когда большие разрушения не приветствуются.

Я подумала, что на этом фоне мои проблемы не выглядят глобально. А это всегда успокаивает.

— Плохо, что он всегда идет в обход. Он мог бы зайти в твой мир легко и без всяких ритуалов. Вместо этого он сделал 12 лазеек и 15 переходов, испепелил один давно мертвый мир, выдохся. Представь, что здоровый человек стал проектировать себе инвалидную коляску из-за того, что забыл, как ходить.

Я осторожно погладила Григориуса по холодному лбу. Такой милый и такой неловкий. Кот не очень-то хорошо за ним присматривает.

Не понимаю, что происходит — то я готова зареветь от тоски, то во мне вдруг просыпается желание опекать юных магов и похозяйничать в доме, где черт пойми какой бардак.

— Кот, про урны с прахом я не шутила. Чтобы ни одной в радиусе сто метров от меня. Мама Грега может обижаться, сколько в нее влезет, но, по-моему, он уже большой мальчик.

Одной мне послышался шелест прямо за тяжелыми занавесками, закрывающими окно?

— Давай займемся уборкой, сложим весь ваш лишний хлам в одно место.

— Тогда уж лучше, наоборот, расстащить его по частям и сжечь. Хозяйка.

Интересно, говорит, а сам башкой по сторонам крутит.

—Как скажешь, Филипп. Разберись, пока Грегори не проснулся.

Григориусом я его звать не собираюсь. Это ж надо так не любить своего сына...