Моя любимая злыдня

Глава 2.3.

Как и его хозяин, дом не сразу вызывал у меня эмоции. Мы с Филиппом переходили из комнаты в комнату и везде находили одно и то же: толстый слой пыли, потерявшие вид позолоченные портьеры, резную мебель из черного дерева, которая по размеру туда вписывалась и требовала как минимум целую залу.

Неплохо, но без всякого разнообразия и крупицы уюта. Это я еще молчу о том, что сюда бы запустить клининговую команду.

Я насчитала что-то около десяти комнат, исключая спальню Грегори. Туда я не сунулась, так как перед нашей инспекцией кот все-таки переправил в нее мага, отклеив его от кабинетного диванчика.

Из пяти комнат мы вынесли странного вида предметы. Один из них, я готова поклясться, был миской. Также на выброс пошли платье с юбкой-клеш, коробка гадальных карт, настольное зеркало и моток веревки. По какому принципу мой усатый заступник их отбирал, я не разобралась, но все они, как я истолковала кошачьи намеки, несли отпечаток своей прежней владелицы — то ли физический, то ли магический.

Кот ожидал громов и молний. Я быстро перестала реагировать на его ужас. Не то чтобы я не верила в их магию, которая и перенесла меня в этот набитый хламом дом, просто никаких подтверждений, что покойная маман против моих действий, я лично не получала.

Ну не хотела я ночевать в мавзолее, а весь короткий опыт общения с Грегори и котом недвусмысленно намекал, что у меня здесь прав и возможностей больше, чем я могу себе представить.

— Магда, вы.. извини, не поможешь снести их во двор? Можно по очереди. Я боюсь трогать вещи, потому что недовольство хозяйки все равно за ними цепляется.

А что будет с ними дальше? Сожжешь, как обещал?

Кот глянул на меня, как на сумасшедшую.

— Эх, ну мало ли что скажешь в сердцах. Что ты, отправлю в дальнее имение, где пребывает наша неупокоенная.

— А как же Грегори?

— Ему скажу, что за ними явились Зашибленные — так у нас называют тех, кого хозяйка оставила служить без права на смерть, — и видя моей полный ужаса взгляд, добавил, — Не, Григориус не стал заводить себе слуг. Управляемся по дому бытовой магией.

По моим ощущениям наступила глубокая ночь. Я-то жила по часам своего мира, а здесь на улице царили сумерки и было пустынно, как в на скорую руку написанной компьютерной игре, где авторам стало лень заморачиваться над всеми локациями и они изобразили пустыню и ковыль.

Может, по мнению Филиппа, я вела себя странно — не причитала, не засыпала его вопросами, не выясняла, как же скорее вернуться обратно. Я просто села на пенек, как в детской сказке, — на самом деле, на грубо сколоченный табурет под чахлым деревцем, посаженным в центре большого круглого двора, какие видела только в итальянских замках.

В ответ на такую апатию кот счел своим долгом прочесть мне нотацию, мол, не переживай Магда Алексеевна, ты здесь неслучайно, несмотря на то, что от хозяина скрывается настоящее положение вещей.

— Я лично знаю несколько существ, которые давно ожидали твоего появления, но ты все время проносилась мимо, а сюда не попадала.

— То есть мне лучше помалкивать, что я не отсюда. Ты на это намекаешь? Но при этом верить, что у меня миссия. Сходи туда, не знаю куда.

— Блин, — пробормотал кот себе под нос. — Мне казалось, что ты иная, тихая, как фиалка. С другой стороны, тебя бы тут быстро съели.

— Да ты поэт! — ответила я, но его слова мне не понравились. Я не для того удрала от Влада, чтобы и здесь носиться от всяких уродов, сверкая пятками.

— Филипп, будь добр, определи мне комнату, где поменьше пыли и постельное белье меняли не в прошлом веке. Фиалка я или лилия, но собираюсь поспать.

— Не надо вот этого! В доме живут два холостяка. Мы время от времени наводим порядок.

Я решила не вступать с ним в спор: все равно завтра их жилище ждет генеральная уборка. Тем не менее, в комнате заставила содрать несуразный балдахин с кровати (пыльно!) и поменять огромные подушки. Ими, наверное, весело устраивать бои и пускать перья во все стороны. Но я предпочитаю спать на более узких и не настолько высоких.

Когда кот в третий раз перестелил простынь — на этот раз с сатина на ранфорс — он громко ворчал, что даже принцесса на горошине вела себя поскромнее.

К его радости я наконец улеглась, и вместо того, чтобы быстро удрать, он не удержался от второй попытки прочесть лекцию о моем предназначении.

— Рано или поздно оно себя проявит. Мы будем пока держать твою связь с миром Белых гор в тайне от Григриуса. Остальным же, ходят к нему всякие, не сообщай ничего — посторонним не надо знать, что ты неместная. Заболела, потеряла память, да что угодно.

— Ага, очнулся — гипс. Помедленнее, пожалуйста, я записываю.

— А если серьезнее? — кот на что-то решился про себя и мотнул головой. — Не хотел говорить. Ты чудом с нашей помощью избежала смерти. Не вероятной, а самой что ни на есть определенной. Не забрав тебя, она пойдет за тобой по пятам.

Мне поплохело. После такого дня я не чувствовала почти ничего и дразнила кота больше, чтобы не разнюниться. А тут на тебе, смерть идет за тобой. Увидев, что все-таки до меня достучался, Филипп быстро продолжил:

— До тех пор пока равновесие, нарушенное задолго до твоего появления на Земле, не восстановится. Мы с Григориусом все для этого сделаем.

— Господи, откуда у вашего мира такое дурацкое название. Как если бы мы назвали свой — Земля зеленая планета.

Кот обреченно вздохнул:

— Ты пойми главное. Там ты родилась, но по-настоящему с тем миром тебя ничего не связывало. Вот много у тебя друзей? Людей, которые поднимут тревогу из-за того, что тебя долго нет. Любовник, я тебе напомню…

— Мама! Моя мама, я должна с ней связаться. Она не переживет. Нет, сюда доберется, но меня найдет.

— Мама? Это странно. По идее, тебе полагалось быть круглой сиротой, —призадумался котик. — Позвонить ты ей сейчас не сможешь, для этого понадобится хозяин, но написать — давай организую. Возьми телефон.