Моя любимая злыдня

Глава 3.2.

Возможно, это один из законов природы: чем красивее человек, тем чаще ему требуется слышать, насколько он хорош. Я во все глаза смотрела на само совершенство, точнее, на призрак женщины, красотой с которой не смогла бы сравниться ни одна из тех, кого я встречала.

Волосы цвета вороного крыла, — выходит, что такой оттенок существует — слегка миндалевидный разрез больших, но не огромных, зато каких глубоких, карих глаз. Белоснежная кожа ровная, как… мрамор? Почему, когда видишь перед собой нечто подобное, то сразу переходишь на фразы, столетия назад заготовленные поэтами.

О том, что это призрак, говорили некоторые детали: через девушку слегка просвечивала комната и она висела примерно в десяти сантиметрах над полом.

— Ты можешь называть меня Амалией. Это максимально подходит по набору звуков к тому, что тебе удобнее произносить, — вместо приветствия продолжила она голосом нежным и тягучим одновременно.

Это она, что, издевается так?

— Вы мама Грегори, — утвердительно сказала я. Плохо, что не успела разузнать у кота, что за первородная тьма и чего от нее ждать.

— Это тьма, которая сумела оторваться от бестелесной материи настолько, чтобы принять человеческий облик, и при этом не потерять свою природу. Все нынешние черные маги лишь ищут источники тьмы, но не являются моим воплощением.

Плохо дело. От этого существа с ангельской внешностью невозможно ничего утаить. Но она же для меня безопасна, правда же — почему нет кота, когда он так нужен?

— Ты права, сын отличается от магов этого мира, да и от всех остальных тоже. Он мое продолжение с душой человека. Чтобы дать ему такой дар, я не ограничилась одним отцом, а собирала их веками.

Теперь мне действительно стало дурно. Видимо, я снова ошиблась и Влад — не самое ужасное, что могло случиться со мной. А ведь красива так, что не оторвать взгляд. Что-то не так, я не должна смотреть на нее и замирать целиком. Даже мысли замирают…

Амалия подплыла на несколько шагов вперед.

— За все свои циклы я любила лишь дважды: любовь матери к ребенку не преодолеют ни расстояние, ни смерть. Тебе повезло стать частью моей семьи. Григориус принадлежит тебе — забирай и владей.

Даже сквозь оцепенение что-то в этом утверждении мне определенно не понравилось.

— К-к-как это владей? А если я не хочу? — возмущение вышло реалистично, хотя я вот-вот упаду в обморок.

— Девочка моя, давай договоримся. Ты вывозишь мои погребальные урны — не понимаю, чем они тебе помешали — и я перестаю все время присутствовать в доме. В замен ты живешь здесь два месяца как минимум и не возвращаешься к себе. Этого хватит.

В трезвом уме я бы ответила ей, что ее урны мне без надобности — верните меня целой домой, с гарантиями, что через пять минут не переедет машина. Смертный приговор и возможность его снять удерживали меня здесь куда сильнее, чем ее многоуважаемый прах.

Но в себе я не была и только кивнула. Она протянула мне бледную и изящную, как лилия, руку (поэт, сгинь немедленно!) и я не сразу сообразила, что ее требуется пожать.

— С Григориусом разберетесь. Там все устроено и обсуждать нечего.

В момент, когда я сжала ее ладонь в традиционном рукопожатии, я поняла, что за ошибку совершила. Чистая тьма, без примесей. Даже не теряя человеческой формы, она запустила лучи, больше похожие на щупальца, мне в руку и продолжала смотреть в глаза.

— Маша, надо сделать еще кое-что. Маленькое дополнительное условие: забери три древних артефакта у ведьмы — они принадлежат мне, то есть принадлежат вам.

Я зашаталась. Комната расплывалась на глазах, и я скоро привыкну к перемещениям в пространстве. Вот мы с гадиной уже стоим на поляне в лучах вечернего солнца — мошкара роится, цикады орут.

— С ними мальчик вернет власть над Белыми горами, — продолжала она, — а над остальными видимыми мирами — тоже, и очень быстро. Надо начать с золотого глаза.

К нам приближалась странная женщина, энергично топча траву, время от времени вскидывая голову и прислушиваясь. Высокая, в шелковом зеленом платье, надетом вместе с грубыми крестьянскими башмаками.

Она глядела прямо на меня, но я не уверена, что нас с призраком она видела. Коса расплелась, сама раскраснелась.

— Это Яга Восточных земель. Ведьма, которая своим существованием бросает вызов и Тьме, и Свету. Ее надо поставить на место. Войди в нее и прикажи отдать ГлазГора.

Кошмар, но я знала, как это сделать. Достаточно дотянуться до виска женщины, вытянуть оттуда несколько нитей, напоминающих кипящее серебро, — это ее мысли, боже мой, — ведьма подходила все ближне.

— И посох, посох тоже забери. Хоть и пустой, но он питает ее. Это противоестесвенное слияние ведьмовства с магией. Это запрещено магическим договором! Остальные два предмета я покажу тебе сама, когда у нас будет Глаз.

Невесомые ноги не слушались меня, а ведьма в этот момент резко развернулась. Со стороны леса к ней приближался всадник — с перекинутой через плечо спортивной сумкой Nike. Это бред, не иначе. Мамочка, забери меня отсюда.

Амалия почти зашипела мне в ухо:

— А это выродок Хранитель. Его бы убить, да ведь ты не сможешь.

Яга опять резко дернулась. На этот раз она, похоже, почувствовала наше присутствие.

— Беги к ней, не медли. Сейчас закрываться начнет. Исполняй!

В этот момент меня схватили и начали трясти. Властно и настойчиво.

— Магда, ты меня слышишь, Магда?

Меня снова обнимал Грег с перекошенным от ужаса лицом. Амалия парила рядом, и я сделала попытку отбиться от нее, колотя кулаками по воздуху. Прочь из моей головы, древняя нежить!

— Убирайся, призрак. Ты не смеешь оскорблять память о матери в моем доме. Она была святой.. — в этом месте я начала хохотать и поняла, что это истерика. Его святая мама! Надо запомнить, чтобы не ляпнуть при Греге нелестное про эту сатану.

— На тебя все соседи жалуются. Как ты посмела прикоснуться к этой девушке? Я запираю тебя в Чертовом имении раз и навсегда.