Моя любимая злыдня

Глава 3.3.

Они стояли друг напротив друга — мать и сын. И если Грегори, как я поняла, отказывался верить, что перед ним одно из воплощений его родительницы, то Амалия и не собиралась его в этом разубеждать. Похоже, она относилась к породе идеальных мам, которые дают ребенку самостоятельность, сопровождая ее тотальным, но незаметным руководством.

Сотканная из мрака, она молчала и улыбаясь смотрела на нас. Я подумала, что призрак и не станет с ним разговаривать, ведь мамочки голос он должен помнить.

По углам комнаты задались язычки темного пламени и постепенно разгорелись в приличный такой пожар. Этот огонь не излучал опасности, как те щупальца, которые впились мне в руку, но нельзя не заметить, что происхождение у них похожее.

Только эта тьма не липкая и всепроникающая, а раскаленная, обращающая в угли. Собственная тьма Грегори. «Неужели, чтобы спалить все, с чем ты не согласен, и нужна душа», — не к месту подумала я.

Мы трое представляли собой картину маслом. Темнейшая с внешностью мадонны медленно испарялась, не переставая улыбаться. Как будто не планы у нее сорвались, а только что меду поела. Я повисла на Греге, разве что не обхватив его ногами.

Но все к этому шло, потому что стоять я отказывалась: трясло и знобило одновременно. Мне стало жизненно необходимо, чтобы он прижимал к себе и не отпускал. А еще лучше — держал на руках, хотя я не маленькая (55 кг при росте 170).

Грег уловил и это мое желание. Легко поднял меня и зашептал что-то успокаивающее. Я ровным счетом ничего не могла разобрать: какой-то набор шипящих звуков.

— Я не прощаюсь, — зашелестел призрак у меня в голове. — Веди себя хорошо, два месяца не покидай этот мир. Если будешь паинькой, то больше со мной так близко можешь и не столкнуться.

Безусловно, мне это не понравилось и я ответила решительным образом — спрятала голову на плече у Грега.

Амалия исчезла. Темное пламя затихало, но на кровать мне смотреть не хотелось. Вероятнее всего теперь и вся комната испачкана этой субстанцией, из которой состояла нелюдь. Надо будет завтра перемыть здесь с особой тщательностью или вовсе закрыть от греха подальше.

— Я здесь спать не останусь, я пойду с тобой.

Неожиданно, но Грегори попытался мне возразить.

— Золотко, ты не понимаешь, со мной тебе нельзя. Я не менее опасен, чем это чудовище. Давай мы найдем тебе самую светлую комнату, разбудим Филиппа. Я могу вызвать джиннов или любых других магических охранников.

Из всего сказанного я услышала только обращение, остальное меня не волновало.

— Ничего подобного. Я знаю. Мне надо с тобой. Я в безопасности только с тобой.

Я видела, что он занервничал, но добавлять «исполняй» не пришлось.

— Ты не догадываешься, кто я, ты… А вдруг я…

— Ты не сделаешь ничего, что причинит мне вред, — я была уверена в этом больше, чем в том, кто я и откуда.

— Да, — сказал он ошарашено. Я тоже это чувствую, даже по неосторожности я не задену тебя.

И он понес меня по лестнице, как в главном романтическом фильме всех времен и народов. Только на мне не было того потрясающего красного бархатного платья, как на Скарлетт, и ночь не обещала ничего, кроме сна. Я чувствовала себя абсолютно выпотрошенной.

Его комната приятно удивила. Я не нашла здесь ни старинную мебель, ни резных канделябров и светильников, ни ковров от пола до потолка. Скандинавский стиль во всем его минимализме.

Я оказалась в спальне, обстановку для которой выбирали по каталогам «Икеи»: стена у изголовья кровати обшита панелями под дерево, на постели (с нормальным матрасом, с первого взгляда понятно) несколько видов подушек и покрывал. На прикроватных тумбах — настольные лампы с широкими абажурами. Еще торшер есть.

Да тут можно жить, то есть спать. И почему я пропустила эту комнату во время обхода, пришлось бы Грегу или переехать, или потесниться. Пожалуй, и в самом деле ляжем спать вместе. На такой кровати, не мешая друг другу, разместятся четыре человека, а одеял хватит на пятерых.

В это время он начал сооружать себе постель на полу. Перетащил часть подушек, сделал кокон из одеял и так решительно поджимал губы, словно боролся со всеми своим демонами сразу. Убеждать его бесполезно.

— Смотри, — ласково сказала я. — Ты ляжешь вот сюда, на этой стороне кровати. — И прочертила рукой невидимую линию. — Просто не будешь пересекать черту. Исполняй.

Пускай это не очень честно, но иначе я нормально не посплю. Мне нужно слышать его дыхание, иногда подползать ближе и упираться коленом в бок. Живой, надежный, всемогущий. Чем он ближе, тем мне спокойнее.

«И вовсе я его себе не забираю», — зевнула я и тут же уснула.