Моя любимая злыдня

Глава 4. Клыкастая чета

Когда я проснулась и сладко потянулась, Грега в кровати не оказалось. Это расстраивало, куда же он удрал?

Остаток ночи прошел великолепно: я иногда протягивала руку, чтобы погладить его плечо или затылок, и убедиться, что я не одна. В ответ он мог прошипеть что-то нежное на том же странном наречии, которое я уже слышала, но ни слова не понимала.

Разговаривать он разговаривал, но попыток двинуться в мою сторону не предпринимал. Хотя я убеждена, что его ко мне тянуло, — черта держала крепко. Чем чем, а заниматься самоуничижением я не собиралась. Как только он впервые посмотрел в мою сторону, я знала, что нравлюсь.

Несмотря на отсутствие Грега, в этой шикарной кровати мне было так спокойно и сладко, что выбираться наружу не хотелось. Но тут же, откуда ни возьмись, возник кот и стал ожесточенно мяукать. Это подействовало даже эффективнее, чем если бы он заговорил, и я не сдержалась.

— Эй, ты в курсе, что мешать спать — это невежливо? Тем более, что я не представляю, что меня ждет в этом вашем моем мире. Вдруг Грегори уже готовит волшебный череп, чтобы отправить меня обратно.

— Череп не поможет, — заявил Филипп. — Нужны точные координаты, а он и представления не имеет, откуда ты взялась, потому что забыл все, что предшествовало твоему переходу.

Так, алярм. Кот не ответил, что-то вроде: «И что ты, Машенька, всякую ерунду выдумаешь!». И это обещало нам новые неприятности.

— Что, он и правда собирается это сделать? — пробормотала я охрипшим голосом.

— Уверяю тебя, он жаждет переправить тебя домой не больше, чем ты хочешь туда попасть. Ой, только не смей запутаться. Он переживает, что каждые лишние сутки здесь нанесут непоправимый вред твоей психике. Или он сам сделает с тобой что-то страшное, — Филипп смешно округлил глаза. — Или у тебя жених есть, который убивается, и ты тоже.

— А если я скажу, что никого у меня нет? Думаю, Влад не считается.

— А вот и не в ту сторону мыслишь, — заурчал хвостатый, — Я тебя предупреждаю, в каком направлении у него шестеренки вертятся, чтобы ты не удивлялась его рассуждениям. Если не заметила, против твоего желания хозяин не может и шагу ступить.

Далее случилось то, о чем мечтает каждая девушка: кот предложил мне выбрать наряд из … бесконечного количества вариантов. Не из двух или трех платьев, не из целого гардероба, подобранного для местной модницы, — а вообще любой.

— Григориус сейчас принимает мужа и жену де Лестатов, тебе лучше к ним выйти. Он не умеет постоять за себя, и эта парочка легко отгрызет у него кусок Кипарисового парка. Только надень что-нибудь другое.

Он подвел меня к довольно узкому зеркалу, которое занимало всю стену в нашей пыльной викторианской гостиной.

Ээээ, — глубокомысленно сказала я. И дальше, чтобы внести ясность, — И-и-и-и?

— Дотронься до поверхности пальцем и представь, что бы ты сейчас примерила. Так работает ментальная магия, вуаля!

И в самом деле потрясающая штука. Не нужно даже фантазировать наряд целиком: достаточно вообразить, например, греческую тунику, посмотреть на себя в зеркале уже в ней и дальше менять детали. Все что угодно — ткань, цвет, узор, окантовку, размер, с рюшечками или без. Да из-за одного такого зеркала я возвращаться на Землю не собираюсь.

Если бы не кот, который ворчал не останавливаясь, что эти, как их там, оттяпают у нас все земли разом, я бы провела перед ним еще часа два минимум.

Остановилась я на ярко-бирюзовом струящемся платье с обнаженными плечами, собранном высоко на талии тесемкой из того же материала. Лаконично и нарядно; вытянутый вырез под шеей делал ненужными любые украшения. А вот от нескольких металлических браслетов в виде широких плетеных цепочек я отказываться не стала. Пускай будут.

Когда мы с Филиппом появились в комнате, где Грег принимал гостей, я испытывала небывалый подъем. А взгляд, которым меня встретил темный маг, и вовсе подарил ощущение полета.

— Магда, — воскликнул он, поднимаясь. — Право не стоило утруждать себя, тебе бы отдохнуть подолее. Я уверен, что Ромул и Стефания нас бы поняли.

Навстречу мне поднялся высокий черноволосый мужчина. Какой ухоженный, сколько же времени он проводит у парикмахера, чтобы создать иллюзию вот этой свободной волны над высоким лбом — точно не меньше, чем у Барбера. Короткая борода и такой же тщательный намек на усы. И никакого — на возраст. Ему можно дать и тридцать пять, и сорок пять. А вот Грег бреется гладко и чаще всего убирает волосы в хвост.

— Познакомься, это Ромул, десятый граф де Лестат, мой добрый сосед. А это его супруга Стефания, они недавно поженились, — Грегу настолько чужда напыщенность, что даже этих вычурных мужа и жену он представил так доброжелательно, по-простому.

Стефания оказалась золотокудрой блондинкой с копной небрежных локонов (судя по всему они с супругом пользуются услугами одного парикмахера). На ней узкое черное платье с длинным разрезом, и еще один разрез обнажает ногу до середины бедра. И зад у нее такой… существенный, из-за чего красотка похожа на бокал из черного шелка.

Я, честно, не делала так сразу выводов, понравились мне де Лестаты или нет — человека судят по словам и по делам, а не, простите, по ж…пе и бакенбардам.

Стефания широко улыбнулась, сверкнув яркой красной помадой и аккуратными, но отчетливо выраженными клыками (!). Тогда я посмотрела на Ромула.

— Григориус, мы уже поняли, что перед нами несравненная Магда. Как здорово, что у тебя наконец появилась спутница, — сказал он, растягивая слова. При этом тон его был прямо противоположным.

Надо ли говорить, что клыки у него тоже имелись. И грандиозные — как он об них не царапается, когда закрывает рот!