Моя любимая злыдня

Глава 4.3

Между словами Ромула, а также его ухмылками и всем тем, что он не договаривал, мне удалось восстановить довольно неприглядную картину — от дней минувших и до сих пор. Грег при этом отстраненно молчал, то есть демонстрировал полное безразличие к тому, что происходит с его имуществом. Вот как так можно?

Вампиры поселились по соседству несколько тысяч лет назад. Имение Грега, куда входили пять лесов, гектары сельскохозяйственных угодий, четыре крупных реки, два озера и даже небольшая горная цепь, уже стояло на своем месте.

Нет, это не де Лестат мне так подробно его живописал, а кот принес карту Западных земель, которая резко обрывалась по правой сторне, не имея никакого подходящего на этот случай природного рельефа.

Грег, когда в этих краях появился дедушка нынешнего графа, был совсем юн — в этом месте я чуть не свалилась со стула, потому что, с одной стороны, узнала, что существа, наделенные магией, в этом мире живут по своему летоисчислению (1 год примерно к 10 — значит, они взрослеют или стареют на один год, когда по факту проходит десять), а с другой — что мой маг старше любого из них.

Удивительный факт, из-за той самой тьмы в жилах его рост проходил чересчур медленно даже по меркам этого мира. Будучи ребенком он мог на тысячу лет впасть в летаргический сон, и максимум за весь этот период добавлял себе год. Сменялись поколения, а Грег все не мог выйти из детской.

Достопочтенная Амалия не умерла, а, как мне объяснили, исчерпала свой физический потенциал, когда ее ребенок по своему биологическому возрасту едва достигал шести. Малыш стал грандиозной проблемой, он и сам — потенциальный источник нестабильности, и мамаша крутилась вокруг, вселяясь в людей, животных, то и дело вызывая природные катаклизмы.

При этом его считали чуть ли не даром небес, так как тьма, сконцентрированная в человеке, означала, что другая, стихийная, не сможет распоясаться и взять в этом мире вверх. В общем, Амалия оставила в Белых горах свой прощальный подарок, и хлопотали над ним старательно.

Через сколько-то веков с ней удалось договориться, и для Грегори стали приглашать гувернеров, мудрых и одаренных магов. Некоторые оставались при нем лет на пятьсот, другие гибли быстро, повздорив с очередным воплощением мамочки.

Решение приставить к нему старый вампирский род в качестве соседей также оказалось верным: вампиры дряхлели медленнее других магических существ. Вот, например, Ромул разменял свою первую тысячу, и по нему, клянусь, не скажешь.

В таком окружении Грегу было спокойнее, так как люди вокруг менялись не так быстро. А зловредная Амалия действовала на вампиров не так разрушительно — ну, мигрень проявлялась чаще, не более.

На мой вопрос, а как же кот, почему о влиянии Филиппа не упоминается, оба мужчины зашикали на меня, как будто ляпнула очередную глупость.

Нет, не так. Грегори улыбнулся и нежно сказал: «Потом, Магда, потом все объясню». И я опять вернулась к вампиру, который гладко и ровно продолжал рассказ, как его семейство отжимало у маленького темного мальчика его собственность.

Де Лестаты находили путь к сердцу каждого гувернера. Земель, щедро отсыпанных просто за то, чтобы соседствовать с темными древнейшими, им показало мало. Дедушка Ромула Дзлюциус выторговал большой участок земли с гостевым домом и хозяйственными пристройками за то, что умело снимал судорожные приступы у воспитателя Грега после визитов Амалии. С тех пор так и повелось.

На территориях Грега есть два замка, которые считаются «сосудами Тьмы», построенных на разломах, откуда Амалия восполняла силу. По слухам, при жизни она занималась там кошмарными экспериментами, а еще удерживала равновесие между тьмой и светом — пытала, четвертовала, сажала на кол.

Как туманно объяснил вампир, туда лучше не соваться ни днем, ни ночью. Даже Грегори там делать нечего.

Тако вот из этих расщелин время от времени расползается мор, который косит людей и скотину везде, куда дотянется. От него страдают и земли Грегори, и земли де Лестатов. Только после каждой эпидемии Темнейший лишается еще трех-четырех гектаров. Лестаты старательно избегают забирать районы в пешей доступности от замков — а все подступы со своей стороны засадили непроходимым лесом.

— Я верно поняла, что почти половина из того, что я вижу на карте, больше не принадлежит Грегори?

— Миледи Магда, прелестное дитя, зачем вам вдаваться в деловые отношения… — завздыхал вампир, уже порядком утомленный моими вопросами. — Я уважаю ваши нравы, но…

— А где документы, удостоверяющие собственность, как вы разбираетесь, что и кому принадлежало изначально?

— У нас есть амбарные книги, — ответил Грег, которому терпения было не занимать. Казалось он готов отвечать мне еще пару часов. — Там записано, на чьей земле стоит дом. Есть опись территории, составленная моим первым наставником. К сожалению, он не прожил у нас долго. Пал жертвой опухоли.

— И происхождение опухоли совершенно понятно, — пробормотал Ромул.

— Де Лестат, пока вы говорили, я старался вас не перебивать. Но вы намекали, что моя мама терроризирует наши с вами земли?

— Темнейший, я не крестьянин, чтобы верить всяким байкам. Я излагал факты и иногда добавлял, что сказывают в народе. Для наглядности, чтобы Магда быстрее разобралась.

Он немного помолчал и добавил:

— В этом мире никому в голову не придет сомневаться, что ваша мама есть… была… великой женщиной.

Про себя я отметила, что если бы не была знакома с Амалией, то после вводной лекции графа уже удирала бы отсюда, только пятки сверкали. Наверное, на это он и рассчитывает.

— Ромул, вы преданный друг и сосед, но я настоятельно прошу подготовить все бумаги, которые у вас есть, — в этот момент вампир стремительно постарел лет на пятьсот. — На каком основании ваши предки получали земли от людей, которые воспитывали Грега, но не являлись его законными опекунами?

— Магда, позвольте, но кто бы мог взять опекунство над первым из Темных? Как представлять интересы рода настолько древнего, что не имеет фамилии? Это невозможно!