Моя любимая злыдня

Глава 5. За поворотом прячется … Смерть?

Только тут я обратила внимание на то, что целая стопка журналов имела названия, которые мне ни о чем не говорили — не Elle и не Cosmo, а что-то исключительно местное.

«Сотвори знамение, путник» — это, наверное, выпускает одна из религиозных общин, «Особенности строения магических артефактов первого круга» — здесь вроде все понятно, а вот «Роды и моды» — это что, журнал для акушерок и повивальных бабок?

Причем по виду обычный толстый женский журнал, с обложки улыбается обворожительная пепельная блондинка, с декольте, в котором жемчуга затмевали все остальное. И подпись меня убила: «Очень откровенно, Василиса Уайтхаус: 8 шагов для успешной карьеры, или секс с проректором?».

Кто эта Василиса, положим, не знаю одна я, но секс с проректором — это альтернативный путь по карьерной лестнице или его обязательное условие… Кто у них отвечает за заголовки и как потом спалось красотке?

Стефания не находила в «Родах и модах» ничего необычного. Она так жаждала поделиться возмущением, что готова была даже на меня в качестве собеседницы. Вампирша возбужденно тыкала на страницу, где девушки-модели сидели каждая в своем кресле и пили чай.

Неброские цвета — от темно-зеленого до насыщенной корицы — приталенные кверху силуэты, длинные цельнокроеные платья, напоминающие о моде 1905-1910 годов (я питала слабость к этому периоду в истории Европы и России) — с обилием кружев и V-образными ложными вырезами у одних и лифом в оборочку и чересчур широким поясом у других. Я все равно не соображу, что здесь Стефании не так.

— Башмаки, гляньте, какие башмаки, — указала она.

Действительно, вместо туфлей или изящных сапожек у девушек на ногах красовались грубые крестьянские боты, не удивлюсь, если на деревянной подошве. Я стала вспоминать, у кого я могла видеть точно такие же.

— Дорогая, считается, что это практично. Доктора доказали, что прогуливаться на природе полезно для здоровья. Не пойдешь же ты в поле, месить навоз и грязь, в лодочках, — Ромул обрадовался возможности сменить тему.

— Я вообще не пойду в поле, что я там забыла, — захихикала Стефания и растеряла последние крупицы моего интереса.

— А кто эта девушка на обложке, которая за секс с проректором? — не выдержала я. — Помечтала бы лучше о ректоре.

— А какой толк о нем думать, — поджал губы граф. Ему одна тысяча двести лет, он Белоснежный маг и большую часть времени проводит в медитациях на глубине пятьдесят метров.

— Хорошо, что не на двухметровой, — ввернула я, чтобы мою шутку опять никто не понял.

— Это Василиса из семейства Гаевских. От них в последнее время некуда деться, — сообщил Грег, который спокойно реагировал на любые, пускай самые дурацкие, вопросы. — Пусть тебя не удивляет, что фамилия другая. Она взяла ее у отца, однако отвратительный характер достался от матери-ведьмы.

— А с проректором, вы, миледи, скоро познакомитесь. Его зовут Кощей, он тоже Темнейший и часто навещает Григориуса.

Упоминание Кощея Грегу почему-то не понравилось и он нахмурился.

— Василиса должна была погибнуть от семейного проклятия Уайтхаусов — у них девочки не доживают до ста шестидесяти — и впервые за много тысяч лет оно не сработало. Кощей сторожил каждый ее шаг, ну и помогли артефакты Гаевских, как без этого. Говорят, мать просто обвешала ее древними… — пустился в объяснения де Лестат, но мой Темнейший его быстро оборвал.

— Неприятная особа с отвратительной родней, но я хорошо отношусь к Кощею, а он выбрал эту девушку. Давайте закончим обсуждение Гаевских. Я третью неделю переписываюсь с Хранителем и более скользкого типа не встречал.

Так, а ведь минувшей ночью его мамочка посылала меня к ведьме, которая им сильно насолила, забрала какие-то артефакты — это совпадение раз. Там поблизости крутился Хранитель — совпадение два. Никакой светлокудрой Василисы я не заметила, но я и находилась на поляне всего несколько секунд.

Стефании наконец надоело пребывать в стороне от мужского внимания, и она прибегла к тяжелым аргументам. Сначала оттопырила левый пальчик, потом уронила чайную чашку — кот под ногами зашипел и готов был прервать молчание, чтобы разразиться проклятиями по поводу пятна на ковре цвета слоновой кости, — затем и сама аккуратно повалилась на ковер. Неуклюже, как в плохой мелодраме.

— Она беременна? — зачем-то шепотом спросил Грег — пытаясь приподнять даму и переложить ее на диван. Вампир спрятал скептическую ухмылку и присоединился к нему.

— Нет, я бы знал.

Вдвоем они понесли графиню к двери.

— Куда вы? — не сразу сообразила я. — Дайте ей спокойно полежать, опрыскайте розовой водой или чем у вас, то есть в этих землях, принято.

— Магда, на нее воздействует тьма, которая живет в этом доме, моя тьма. Когда-то она уже пострадала от нее, но, как мы с Ромулом решили, став вампиром, обрела иммунитет. Похоже, оба ошибались.

Сейчас они собрались перемещать женщину домой, но не через обычный переход, сопровождаемый неприятной процедурой расщепления, а в Аппарате для скачков, который построил Грег.

— Так надежнее, если подводит здоровье. — пояснил он. — Я скоро вернусь.

— Мое почтение, леди. К нашей следующей беседе я буду во всеоружии, — дежурно улыбнулся вампир.

Филипп, высоко задрав хвост, с достоинством последовал за ними.

Я осталась одна и запрыгнула на диван, заваленный шелковыми подушками. Раз все оставили меня в покое, полистаю в тишине журналы. Они расскажут об этом мире больше, чем талмуды по истории.

Но не прошло и минуты, как в комнату вернулся Ромул де Лестат собственной персоной. Привыкнув к защите Грега, я и не подумала об опасности и постаралась быть любезной:

— Вы что-то забыли, граф?

— Тебя, милая леди! — мне показалось, что у него не пара клыков, а целый ряд одинаково острых зубов. — Как же я мог оставить тебя с этим мужланом?

Граф легко перемахнул через стол, хотя мог его обойти, и стальными руками вдавил меня в диван, не давая пошевелиться. Изо рта у него воняло чем-то давно протухшим.