Моя любимая злыдня

Глава 5.3

— Кстати, ты уже встречалась с Амалией, да? — продолжал он как ни в чем не бывало. — Поэтому ты так спокойно восприняла все, что я так долго расписывал. Я и говорю — монстр.

Я разозлилась и пришла к выводу, что вежливость приберегу для другого случая.

— Ты, валенок с тысячелетней историей, в следующий раз прежде, чем накидываться, убедись, что ничего лишнего не висит. Не каждая нормальная девушка в этом каменном мешке соображать сможет. У нее — паническая атака, у тебя — смерть от пересыхания.

— Думаешь, что я с каждой пассией в гробу оказываюсь, — захохотал вампир. Ничего себе, как быстро меняется у него настроение. — Ты первый человек, кто, не являясь Лестатом по праву рождения, находится здесь.

Он немного порозовел и теперь восседал в саркофаге, как в ванной. Поболтать он не промах, и это мне на руку.

— Как ты правильно заметила, я занимаюсь коллекционированием земель твоего жениха. У вампиров это в крови. Мы ценим то, что удалось забрать при помощи разума, куда больше, чем то, что отобрано грубой силой.

— Первый раз слышу такую поэтическую формулировку для обычного мошенничества.

— Имей в виду, что при нашей следующей встрече буду все отрицать — ни одной пяди земли обратно не получите, — нагло заявил он. По-видимому, его состояние стремительно улучшалось.

— А ты бумажки покажешь, подлинные, — не растерялась я. — Ну и вымогательства придется прекратить.

— Девочка, это нормальная практика за повышенную вредность. Жить рядом с Грегом и его мамой — то же самое, что на вулкане.

А мне мамуля рассказывала, что еще до моего рождения за повышенную вредность платили молоком. Я представила себе румяного Ромула со стаканом молока и рогаликом. Неуместные и навязчивые ассоциации — это значит, что истерика бродит где-то поблизости.

Как же сейчас не хватает Грега с его спокойствием (горячую тьму в расчет не беру, потому что она мне не мешает).

— Почему ты решил напасть меня? Это противоречит всякой логике.

— Ничего нового, — осклабился вампир. — Я опять сделал попытку соблазнить его женщину. Собрался совокупиться с тобой в безопасном месте. Грег бы не узнал, я же не самоубийца.

Я посмотрела на него — впитал одну каплю крови, больше не пил, а несет его изрядно.

— А зачем? — я, как и он, буду разговаривать прямо, иначе мы окончательно запутаемся. И с чего вдруг ты вздумал, что меня интересует секс с тобой?

— Воображай я себя мачо, вопрос был бы обидный, — в очередной раз заржал Ромул. — Я вампир. Один укус, и ты была бы готова на все.

Я на всякий случай опустилась на одну ступеньку ниже.

— Просила бы еще и не побежала бы жаловаться жениху… — мне кажется, или в его голосе мечтательности прибавилось.

— У тебя комплексы такие что ли? Каждая девушка, которая спит с другим, должна побывать и в твоей постели? — как же мне повезло в кавычках, уже третий чокнутый за два дня, и не подозревает, насколько сильно тронулся.

Ромул поднялся в гробу во весь рост. Я уставилась на него, не понимая, что он задумал, а вампир всего лишь пересел на постамент. На всякий случай я отступила к стене и встала там, куда падали солнечные лучи.

— Все, к чему прикасается чистая тьма, становится сильнее. Зачем, по-твоему, мне понадобилась эта ослица Стефания? Ее единственная ценность в том, что она окрутила Грега и запрыгнула к нему в постель. Если она родит мне наследника, то он получит повышенную сопротивляемость к мраку и усиленные вампирские способности.

Как в компьютерной игре, хорошо устроился, я смотрю.

— Я тоже должна была заняться воспроизводством? — стараюсь говорить максимально спокойно, но в горле клокочет ярость.

— Зачем же, мне пора и о себе позаботиться. Немного насилия над тьмой, которой ты успела напитаться находясь рядом с Григориусом, — не верю я, что вы с ним спали — и я скинул бы пару-тройку сотен лет. Находиться так близко к первоисточнику губительно даже для меня.

— Да откуда тебе знать, чем мы с Грегом занимаемся? — воскликнула я, переставая сдерживаться. Несмотря на дикую злость, я заметила, что вампир подобрался еще ближе. Теперь он сидел на нижней ступеньке.

— Глупая, ты просто никак не сообразишь, что произойдет, когда он попробует войти в тебя. Стефанию откачивали лучшие медики. Несколько месяцев психологической реабилитации — это как если тебя пожирают собственные потаенные кошмары, умноженные в несколько раз.

— А ну-ка стой. Не смей ко мне приближаться!

Солнце спряталось, наступил полумрак. Я выставила вперед руку с крутящейся на цепочке звездой и дико заорала, потому что нас с Ромулом разделяли каких-то полметра.

— Вытаскивай меня отсюда на белый свет. Немедленно!

Вампир вскинул наверх обе руки. Вокруг нас взметнулся вихрь белой известковой пыли, камни задрожали. Я успела услышать, что в саркофаге задвигалась закрывающая плита, но мы с Ромулом уже стояли на свежем воздухе. Солнце сквозь тучи посылало последние остывающие лучи.

Мы в яблоневой роще. Какой здесь аромат, яблоки уже созрели. Я гадала, настоящее ли все это и не сводила с де Лестата настороженного взгляда.

— Ты невыносима, — процедил вампир. — Хватаешь медальон, защищенный от двух противоположных стихий, словно это детская цацка. Не реагируешь на очаровывающие чары, пережила Амалию. В чем-то ты явно не уступаешь Гриигориусу, но я не вижу природу твоей магии. Ее нет…

В одном он не прав — от знакомства с мамочкой Грега мне стало почти так же тошно, как после того, как Влад открыл свое истинное лицо. Ромул же займет почетное третье место в моем персональном списке мерзавцев.

— Как, ради всего проклятого, ты додумалась до того, что надо прятаться под окошком для самоубийц? Предки вырезали его в схороне специально, чтобы прерывать жизнь вечную, когда она становится в тягость. Достаточно встать под проходящие через него солнечные лучи. Но я еще так молод…

Я не выдержала его откровений и оперлась рукой об одну из веток. Она захрустела и с грохотом рухнула в ровно подстриженную траву. Мое счастье и здесь не подвело: на этом суку пряталось осиное гнездо, которое сейчас пришло в движение. Десятки насекомых жужжа, выбирались из кокона.