Моя любимая злыдня

Глава 6. Спасибо, Грег. Исполняй

Когда мне было лет пять, я стала сильно бояться смерти и постоянно донимала сидевшую со мной бабушку — мол, как это, зачем это, невозможно же жить, играть в куклы, зная, что с тобой рано или поздно произойдет такое. На что бабуля неизменно отвечала одно и то же: «Не беги впереди паровоза». Когда же ей надоело шифроваться или я достала ее слишком сильно, она наконец объяснила:

— Не надо бояться того, что еще не случилось. Неизвестно, какой ты будешь в этот момент. С возрастом человек так устает, что уже ждет, когда же Бог подарит покой.

Совру, если скажу, что она меня тогда успокоила. Тревога никуда не делась, и к ней, наверное, добавился страх перед старостью. Но сознание постепенно крепло, и год за годом я училась тому, что не стоит бояться будущего.

Приведу простой пример. Начинаем мы встречаться с Пашкой, он ухаживает за мной, цветы дарит, а я все время чувствую, что по сторонам смотрит, на других девчонок в классе заглядывается. И мне страшно — как я переживу, что он меня бросит и уйдет к Светлане, отличнице и победительнице олимпиад. Только через полгода я влюбляюсь во Владика и мечтаю от Пашки избавиться, умоляю Свету подмигнуть ему пару раз, потому что совсем спятил и у меня в подъезде ночует.

Так и сейчас. Я, конечно, припустила от ос, что было сил, но за последние два дня так измоталась, что мысль упасть в траву и разглядывать необъятное небо, тоже приходила мне в голову. Зачем бежать, сколько можно?

— Ну ты, Машка, могла бы стометровку выиграть по скоростному удиранию от неприятностей. Скоро марафонкой станешь, — это в моей голове заговорила мама, узнаю ее недовольный голос. — Учись преодолевать, а не бегать.

Сил в ногах тут же прибавилось. Если я умру на землях Ромула от удушья, вызванного анафилактическим шоком, то кто позвонит мамуле этим вечером. А еще Грег, да он тут все в пустыню превратит: не останется яблоневых деревьев, перепончатокрылых насекомых… и вампира, мечтающего о сильном наследнике.

Интересно, куда делся Ромул, обратно в схорон бросился? А ведь мог бы просто помочь.

Я попробовала прислушаться к тому, что происходит за спиной — и ничего, только мое тяжелое дыхание. Обернулась и уперлась взглядом в плотную стену из серого тумана. Наверное, пора остановиться, понаблюдать. Звуки замерли, любое движение — впереди, позади, в общем, везде — как будто выключено. А вот воздух ведет себя странно: там, где еще не загустел туманом, изгибается и искажается, словно его пропускают через гигантские жернова.

— Грег?— попробовала было позвать я. На выходе получилось что-то вроде долгого «Ы-ы-ы-ы-ы-ы».

— Ты здесь? — пробулькала чуть более внятно.

Сначала в районе облаков возникло его лицо, которое и само состояло из них, но очертания угадывались безошибочно. Вокруг развивались пряди длинных волос, в этом варианте — цвета грозового неба. Я вспомнила легенды о древних богах — вот кому ничего не стоило появиться перед ошеломленной паствой в таком виде.

— Грег, не злись, — я с размаха уселась на землю. — Мне нужен плед, какао и право на телефонный звонок. Спускайся немедленно.

***************************************

— Как же тебя угораздило, Магда? Как ты умудрилась уйти из дома, когда у нас нет нормального выхода во внешний мир — только порталы, требующие сопровождения мага? — Грег был расстроен и напуган, но уже успел растопить камин, укутать меня в несколько одеял, завалить стол десертами — потому что я сказала, что есть не буду, а вот горячего бы выпила.

Халва. Пастила. Пахлава. Эклеры и трубочки со сгущенкой. Шесть видов меда и несколько наименований орешков. Вылитый джинн из лампы. Точнее, принц для Маши.

Я протянула ему медальон. Вампира все-таки решила не сдавать, иначе придется упомянуть про Стефанию, а это может расстроить Грега.

— Я ужасно неуклюжая. Когда Ромул вернулся за своим шейным платком, я отдавала вещь ему, но поскользнулась и во время падения сорвала вот это.

Филипп, который до этого хранил молчание — что-то подсказывало, что в процессе моих поисков кот не умолкал — чуть не упал со всех четырех лап.

— Господи, Магда! Ты хоть знаешь, что это и что ты натворила?

— Она не виновата, — возразил коту первый темный маг этого мира. — Я столько раз предупреждал Лестата не красоваться медальоном, но иногда он показывает себя таким … бестолковым.

— Когда-то вампиры были обычными магами, — пустился в объяснения кот. — Род не хотел принимать ни чью сторону, а нейтральная магия слишком слаба…

— Тогда их прародитель Драколос поклялся вечно стоять в стороне в битве Тьмы и Света. Он вел поиски бессмертия и заточил искру, родившуюся во время клятвы, в этом медальоне, — оборвал его Грегори, которому тоже не терпелось поведать мне, какой участи я только что избежала.

— Но это не спасло их от Тьмы. Вернее, спасло от ее власти, но сделало рабами крови, обитающими между гробовой доской и вечной жизнью, — воскликнул кот.

Да наш котик — поэт. Всегда считала, что вампиры — порождения тьмы, а не успешные уклонисты от участия в вечной битве. Но то, что коса смерти добирается до них с опозданием, — общеизвестный факт.

— Магда, ты могла убить Ромула. Могла попасть под влияние медальона и сама стать вампиром-предводителем. Более того, я не слышал, чтобы обычный человек сорвал Звезду Бессмертия и остался жив. Хотя никто и не пытался, правда, Филипп? Может, в этом все и дело?

Я медленно размешивала мед в чашке, постукивая малюсенькой ложечкой о фарфоровые края.

— Все нормально. Он не умер. Я дала ему каплю крови.

— Что? Что ты сделала?! — первый раз за время нашего знакомства Григориус закричал по-настоящему. В шкафах принялась лопаться хрустальная посуда, люстра заходила ходуном, свет погас.