Моя любимая злыдня

Глава 8.2

— Ты настоящая дочь своего отца, — сказал наконец Грег, когда пауза в комнате затянулась. — Я надеялся, что ты научишься благородству у Кощея. Но, видимо, это врожденное — либо есть, либо нет. — Вот теперь он начинал закипать, и тихая печаль отступала на второй план. — Ты, думаешь, я забуду, как вы, белые маги, изводили мою мать, лишив ее любимого существа? Хотите отнять у меня Магду? Она, разумеется, мне не принадлежит и вольна делать все, что вздумается. Только в вашу клетку не отпущу — что там вам еще в голову придет ради всеобщего блага.

Тем не менее, конфликт протекал на редкость спокойно. Белоснежная не топала невидимыми ногами и не поднимала голос, Грег не рычал, и щупальца мрака не угрожали затопить все пространство вокруг. Василиса сочла нужным продолжить.

— Григориус, ты же у нас древнейший маг, промаг, ты живешь по своим правилам, для тебя постарались создать максимально комфортную среду. В то же время ты под надзором буквально с рождения. Представляешь, какую опасность таит в себе магия, с которой мы не знакомы? Мор, потеря энергии, с таким трудом собранной в не слишком магически активном Белогорье, крах белой или черной стороны — да все что угодно.

По напряженной спине Андрея я догадывалась, что он не считает эту беседу бескровной, и лихорадочно соображала, как предотвратить надвигающуюся опасность. Как в голову-то пришло всего минутой ранее, что маг меня отдаст. Наверное, я до сих пор по-настоящему не верю, что могу быть кому-то нужна кроме мамули.

— Ты называешь мое заточение жизнью? Мама ушла так рано. Друг, которого она создала специально, чтобы служил и оберегал, переметнулся к жалким, начисто лишенным дара магам. Да, твоя мать — это исключение и происходит по другой линии. На момент рождения я владел по меньшей мере третьей частью Западных земель, а сейчас заперт на их огрызке!

— Но ты никогда возражал…

В этом месте Хранитель театрально закатил глаза, а Грег вместо ответа поднял сжатую в кулак правую руку. За нашими спинами раздался резкий свист, с каким обычно воздух рассекает хлыст, — но здесь он словно чертил где-то над нами змеиные кольца. Мне, холера, вовсе не хотелось смотреть назад. Андрей вон застыл, глядит. Грег тоже замер или, кто его разберет, вошел в транс. Этого еще не хватало. Я медленно обернулась.

Задняя часть комнаты отсутствовала. Опять. Но если на момент моего перемещения сюда из архивной каморки одно помещение просто переходило в другое, то теперь позади нас зияла чернющая распахнутая бездна. Что-то манящее в ней, определенно, было — органы чувств посылали противоположные сигналы: глаза предлагали насладиться и нырнуть, уши предостерегали, мол, такой тихое неприятное дребезжание ничего хорошего не сулит, а обоняние в свою очередь утверждало, что поблизости что-то подгорает. Только что, черная дыра или манная каша?

Между бездной и диваном, на котором я сидела с Андреем, резвился очаровательный смерч цвета насыщенной корицы. И свистел. Крутился он, слава всем обитаемым мирам, на одном месте. Состоял, видимо, из раскаленного песка, потому что под ним образовалось песчано-пылевое облако. Наверху вихрь уходил в свинцовые облака, спускавшиеся ниже длинной подвесной люстры — от нее торчал самый кончик.

В диаметре смерч вряд ли превышал сорока сантиметров. Как раз хватило бы, чтобы закрутить кота средних размеров. Ошеломленный Филипп сидел на подоконнике и дико озирался, так как всего минуту назад он с Черным находился как раз в том районе. Кота-гиганта видно не было. Впрочем, рано забеспокоилась и тут же узрела его на коленях у Хранителя.

— Вась, если ты собираешься спросить, вижу ли я то же, что и ты, ответ будет положительным. Это именно то, чего ты боишься. Торнадо тьмы, Выхлоп гнева, Спираль безнадежности — выбирай любое и не ошибешься. Магический аналог ядерной бомбы из моего мира, то есть оружие, которое легко разнесет полпланеты прежде, чем примется за вторую половину. Обалдеть, всегда считал, что для его создания нужны многонедельные ритуалы и как минимум часть артефактов из хранилища.

— Григориус, очнись немедленно! Обернись на дело рук своих, — запричитала Василиса. И абсолютно напрасно, потому что Грег даже головы не поднял.

— Светлейшая, по-моему ваша дипломатия не то что не эффективна, а откровенно дефективна, — не сдержалась я. — Надо немедленно вернуть Грегори в нормальное состояние.

— Во-первых, такое обращение некорректно, — поморщилась Василиса. — Во-вторых, вы оба паникеры, а Андрей чересчур тщательно штудировал магтеорию. У нас в Белогорье эта спираль физически не может функционировать, ей нечем питаться.

— Я с тобой не согласен, — заорал Андрей, потому что вихрь все-таки дернулся с места и медленно тронулся в нашу сторону.

— Как нечем, да эта штука его натурально пожирает! — это уже кричу я, замечая, что левая половина лица у Грега окрасилась в темный мокко.

Очевидно, что помощи от девушки, знающей все про постель проректора, но не умеющей вести переговоры, мы не дождемся. Зато у меня есть универсальное решение любых проблем…

— Не вздумай, Магда Алексеевна! Эту особенность твоих отношений с бывшим хозяином не должны узнать посторонние. Это ваши дела, ты не можешь управлять им на глазах у всех, — к моим мыслям снова подключился черный кот.

Вот засада. Это я сейчас про все сразу.