Моя любимая злыдня

Глава 8.3

Ну, хорошо. В смысле, ничего хорошего, но можно попытаться. Я не один раз сталкивалась с тем, что Грег реагирует на меня безо всяких приказов — на прикосновение, на взгляд, на голос. По-моему, после проведенной вместе ночи (я имею в виду ту, в которую между нами что-то было) он стал еще более отзывчивым к малейшим переменам в моем настроении.

Я поднялась с дивана, хотя любое движение страшит — представляешь, как этот гребаный смерч пройдется по мне катком и не оставит ни одной целой молекулы. С другой стороны, кому еще планету спасать, как не Маше. Вон Андрей весь зеленый сидит и что-то про себя шепчет — а ведь тоже плохой знак, как я успела разобраться.

Для начала я обратилась к Василисе, указывая при этом на Грега.

— Давайте я сделаю попытку с ним договориться. А вы с руководством серьезно отнесётесь к моим словам и не будете угрожать. Главное, не задевайте меня — я не блефую. Это худшее, что стоит делать в присутствии Грегори.

Хранитель на диване энергично закивал и тоже вставил свои три копейки, для чего ему, слава богу, пришлось прервать сочинение стишков.

— Вась, чтобы у нас не образовалось проломов на месте городов, да и вообще здорового кратера вместо Белогорья, ну и я отсюда выбрался, договоритесь с Мартой — ровно ради того самого всеобщего блага. Она девушка ответственная и надежная, я это сразу понял.

Ага, за час, что мы знакомы, дошло. Хотя Ромул тоже проникся довольно быстро. Что там, кстати, вампиры поделывают? Их бесценный медальон по-прежнему у меня.

Рядом коты опять шипели друг на друга:

— Шарахнуть его, пока не очнулся! Хозяин как раз освоил оглушающую поэзию.

— А дальше что? Блохи тебя раздери, причинить ему вреда никто из вас не в состоянии. Он придет в себя, и ни один блок его не удержит. Транслируй олуху своему!

Самое интересно, что они как раз издавали короткие гортанные «мяяв», а я прекрасно слышала каждое слово.

Еще секунда, и я стояла рядом с Грегом, с каким-то детским восторгом отмечая, как ступни наполовину тонут в мягком ворсистом ковре. Жить — это потрясающе приятно, а мы зачастую не обращаем внимания на мелочи. Только в этом доме я заметила, каким насыщенным может быть аромат кофе, как громко, по-паровозному, мурлычет кот, когда его гладишь. Или это от того, что смерть угрожает мне в день по два раза?

— Тшшшш, это я. Знаю, что ты меня слышишь.

Грег стоял прямо, его мускулы буквально сводило от напряжения. Глаза закрыты. Я острожно прижала ладони к вискам мужчины и запустила пальцы в роскошную шевелюру. Такая и через пару тысяч лет не поредеет.

Внутри бушевали нежность и жалость: эти эмоции ведь не назовешь бурными, но они грозили переломить меня пополам. Так же аккуратно я стала гладить его по позвоночнику, сначала через хлопковую ткань рубашки, а потом — запустив одну руку под нее. Кожа к коже. Плечом к плечу. Нет, даже на корточках не дотягиваюсь так высоко.

Постепенно его неестественно скрученные мышцы расслаблялись. Он открыл глаза улыбнулся и поймал мои руки своими. В его взгляде я вдруг поймала отблеск того дичавшего огня, который всегда полыхал у Амалии. Того, да не того. Его тьма танцевала вокруг меня радостно и задорно.

— Не переживай так, мышка. Я чуть не утонул в твоем горе, — прошептал он.

Ну ничего себе. «Какая я тебе мышка!, — хотелось закричать мне. — Я опасная хищная кошка, скорее всего пантера!». Но это прозвучало бы откровенно глупо. К тому же в его голосе столько тепла, хоть закутывайся. Я повернулась глянуть, как там наш катастрофический смерч, и забыла о возмущении, потому что смерча не было.

На ковре расплывалось неприятное пятно, похожее на нефтяное. Впрочем, я ни разу не видела разлитую нефть на полу, только по телевизору. Вокруг лужи уже вился Филипп, и делал размашистые пасы хвостом. А я все гадаю, кто у нас в доме приборкой занимается.

Грег прижал меня к себе. Чуть крепче, чем при гостях позволяли правила приличия. Но это на мой вкус. Ему явно требовалось ощущать, что я рядом.

Василиса нервно откашлялась. Она не понимала, как продолжить начатую беседу, и я решила ей помочь.

— У нас патовая ситуация. Грег отказывается выпускать меня на опыты. Я не возражаю выяснить, что за магия во мне скрывается, если таковая вообще существует, но против его воли не пойду. Доверяю ему во всем, что касается вашего мира. И в целом тоже, доверяю.

Тут встрепенулся Хранитель, о котором за обнимашками с Грегом я уже позабыла.

— Василиса, ты же можешь провести общее сканирование, если Магда не против. Да, это не то же самое, что полноценные тесты, но данные у вас будут.

Посовещавшись втроем, — меня особо никто не спрашивал! — они пришли к выводу, что этот вариант рабочий. Белые маги за спиной Василисы, кажется, думали дольше, потому что она отключилась минут на тридцать, объяснив, что требуется подготовить «инстурмент».

— Темнят светлые, — за всех нас прокомментировал Андрей. Грег же продолжал меня обнимать, давая понять, что судьба моя уже решена — как будто не он этой ночью убеждал, что обязана найти свой мир и свалить отсюда.

Прекрасная Василиса замигала лучами на тарелке и проявилась во всей красе — еще мрачнее, чем когда исчезала.

— Все готово, — сказала она, доставая из кожаного саквояжа прозрачный камень, размером примерно с теннисный мячик — то ли кусок хрусталя, то ли алмаз.

В драгоценностях я тоже не сильна. Мамуля носит несколько комплектов сережек и два-три перстня, которые достались от бабушки, но мне не дает: «Раззява, ты, Машка, была и останешься. У этой сережки крепление слабое».

— Что от меня требуется? — спросила, а сама уже вышла в центр комнаты, поближе к тарелке-транслятору.

— Протянуть руку так, чтобы зрительно Эксельниор опустился на ладонь. У тебя должна возникнуть иллюзия, что ты его держишь.

Звучит несложно. От моих защитников, а к ним я уже машинально относила не только Грега, но и Хранителя, и обоих котов, предупреждающих сигналов не поступало.