Моя любимая злыдня

Глава 9. Хороша Маша, да не ваша

Вот говорила же я ей, что не надо шпилек, негатива, любых претензий в мой адрес. И не потому, что я такая чувствительная особа. Справлялась же столько, сколько себя помню. А из-за Грега: он этого не выносит.

— Разве непонятно, Магда здесь не при чем? — гаркнул он. — Если бы ты потрудилась хоть раз услышать кого-то кроме себя, то разобралась бы, что речь идет о дьявольски сильном проклятии. У нее фактически перекрыты каналы жизненных потоков — вот поэтому ваше оборудование фонит, когда на нее натыкается! Нет там магии — ни известной, ни сокрытой. Милая, добрая, навеки проклятая девушка.

У меня аж земля из-под ног ушла. С одной стороны меня подхватил Хранитель, с другой под руку подлез Черный и стал тереться, требуя немедленного внимания — на него, не на слова, сказанные в сердцах. Просто с его комплекцией это сделать удобнее, чем Филиппу тянуться от пола к моей ладони.

— Не надо так орать, — недовольно поморщилась Василиса. — Ты имеешь право недолюбливать белых магов, но в нынешней ситуации они не при чем. Магда, закрой глаза и постарайся ни о чем не думать. Возможно, ты слишком сильно нервничаешь, хотя не помню, чтобы это мешало Эксельниору раньше.

Мне ничего не оставалось, как последовать ее совету. С закрытыми глазами даже показалось, что я чувствуют тяжесть и тепло камня. Немного пошевелить пальцами, чтобы он лучше улегся в ладони. Но почему-то в кармане задрожал медальон де Лестата.

— Не валяй дурака, девочка. Не иди на поводу у белых, зачем им правда, с которой они сами не знают, что делать? — это снова Черный, так сказать, напрямую обратился.

— А что я могу? Вон она как возмущается, а я не в курсе, что нужно-то, — зачем-то зашептала в собственной голове.

— Доверься своим инстинктам: не слушай ни ее, ни камень.

— А тебе это зачем, кот? Ты же служишь ее матери, ну или мужу ее матери. Черт разберет эти ваши магически-генеалогические связи. Почему ты вдруг помогаешь мне и Грегу?

— Ты права, и судя по всему уже видела Амалию в одном из ее вариантов. Повезло, если в человеческом. Так вот я знаком с ней близко, чересчур, и я свой выбор сделал — в пользу равновесия. Ни тьма, ни свет не должны победить. Просто поверь мне.

— Ты прямо как первые вампиры, историю которых я недавно выслушала.

— Вот видиш-ш-ш-шь? У тебя и память отличная, — странное животное зашипело, а затем и вовсе заткнулось. Василиса буравила меня взглядом, да что там она — те, кто стояли за ее спиной и были невидимы для нас, также пытались заглянуть мне в голову. «Опасность, беги Машка, это все вредно для здоровья»!», — надрывался внутренний голос.

Куда бежать? Грег защитит меня в любом случае. Но кто защитит Грега? И кто спасет нас от гнева Грега? Эксельниор, теперь уже без всяких сомнений, вибрирует на моей по-прежнему раскрытой ладони.

— Открой глаза. Посмотри на нее. Пусть она увидит в них себя. Не той, какой себя представляет, а той, что отражается, — так, а это у нас кто еще ковыряется в моей черепушке? Хм, возможно, это и есть мои мысли. Сколько можно убегать.

Я сжала кулаки. В левой руке горел вампирский медальон. От него по всему телу расходилось приятное тепло — не такое, что дарит благожелательная тьма Грега — а настоящее, энергичное, от чего кровь разгоняется быстрее. Эксельниор больше не грел. Наоборот, леденил другую руку. Но это уже неважно. На свете так мало по-настоящему важного. Мама, Грег, вот и коты тоже ничего. Я открыла глаза и, не отводя их, смотрела на белоснежную магичку.

Василиса моргнула. Раз, другой, третий. Поспешно убрала камень обратно в чемоданчик и принялась тереть глаза ослепительно белым носовым платочком. Еще и с вышивкой.

— У девушки есть магия — громко и отчетливо сказала она, словно обращаясь не к нам. — Но ее источник определить затруднительно, магический ресурс слишком слабый.

— А проклятие ты не видишь, вообще? — удивился Грег. — Это странно, потому что искривлены все передающие…

— Григориус, камень не занимается проклятиями, а определяет истинную сущность. Перед нами едва-едва маг, поэтому понадобилось чуть больше времени. Я не вижу необходимости забирать Магду для дальнейших выяснений. Но правила никто не отменял — она должна выбрать сторону и учителя.

— О, — встрепенулся черный кот. — Это мое любимое. Какую сторону силы ты предпочитаешь, Люк?

Чего удивляться, что расхохотался Хранитель и больше никто. Мне вот было не до смеха.

— Если в тебе сильно стремление к справедливости, ты ищешь истину и правда дороже, чем комфорт или удовольствие, то тебе к нам. Если страсти твои сильны или, наоборот, любовь к близким составляет все твое существо — ты готова на жертву во имя жизни — то тьма примет тебя, — не сбиваясь на неуместные шутки, продолжила светлая. — Не удивляйся, что речь идет о любви, а не о жажде власти, например. И те, и те подвержены последнему пороку.

— Многие тёмные скажут тебе, что нет ничего ценнее жизни — ну, до того, как свихнутся. Светлые же могут быть жестокими и непримиримыми — и тоже теряют разум в своей борьбе. — в беседу вступил кот и тут же ответил на мой незаданыый вопрос. — Еще у нас есть ведьмы. Они сторонницы равновесия. Не любят лишнюю суету, вмешиваться в дела людей и магов…

— И это все перед тем, как свихнуться? — не выдержала я.

— Да, есть такое — согласился кот. — Отвратительное зрелище, и разрушительное.

— Хахаха, — скорее произнесла, чем рассмеялось Василиса. — Не встречала ни одну ведьму, которая бы не вмешивалась. Кстати, из тебя получилась бы правильная светлая. Я вижу в тебе хорошо знакомый огонь. Ты не выносишь несправедливость.

— Ага, и всегда иду на поводу утех, кого люблю. Что-то не сходится. Я выбираю ведьм. Точнее, твою маму. Я видела ее… во сне. Мне кажется, она бы могла вывести мой дар на чистую воду. — не успела произнести до конца слово «ведьма», как вдалеке что-то громыхнуло. Это Амалия или есть кто-то другой такой же нервный?

Грегори озадаченно потер переносицу.