Моя любимая злыдня

Глава 9.2

Хранитель осмотрел Ромула с ног до головы, и тот в свою очередь подверг Андрея столь же тщательному изучению. Мне на миг показалось, что они вот так и разойдутся. Молча, задрав носы повыше. Но пришелец из моего родного мира не удержался от шпильки, использовав ее вместо приветствия:

— Что, Лестат, шакалите? Всегда рядом с крупным хищником, вдруг сегодня повезет… Надо отпрысков кормить, рассеянных по свету.

Я тут же вспомнила о Владе и пожалела, что не могу поговорить с мамой по телефону и выяснить, что делается в нотариальной конторе. Я уже думала о месте работы так, словно подписала заявление об уходе.

— А-а-а-а, молодой любовник, который удачно выскочил замуж? Бедная женщина старела в одиночестве, а тут альфонс, готовый принять ее вместе с несметными сокровищами.

Андрей даже бровью не повел, рассмеялся. Грег бы после таких слов прервал де Лестату его многострадальный жизненный цикл.

— Не всем же так везет в браке, как вам, граф. А соболезнования моей супруге вы сможете выразить лично. Магда просит ее о наставничестве. Неужели вам за дверью было так плохо слышно?

И с этими словами он нас покинул, еще раз попрощавшись со мной и с Грегом. Его кот незаметно улизнул следом, перед этим отсидев мне левое бедро. Какой любопытный малый, этот Хранитель: любит подкалывать, но токсичности в нем нет. И я так и не успела расспросить его об этом милом издательском хобби. С Ромулом же, наоборот, надо всегда держать наготове бейсбольную биту.

Он, пожалуй, вообразил, что мы нуждаемся в его советах, и после необходимых церемоний приступил к их раздаче.

— Григориус, этого хлыща не принимают ни в одном приличном доме. Мало того, что он выходец одного из безмаговых миров, он еще и Ловец слов, — досадливо поморщился вампирский предводитель и добавил уже для меня. — Особо изворотливые чары, коих в Белогорье не водится.

— Почему мне следует прислушиваться к мнению сообщества, где меня считают чудовищем? Все знатные магические семейства покрылись таким слоем пыли, что чтобы прочихаться, им следует жениться исключительно на иномирных мужчинах и женщинах, — заявил Грег.

— Правда, Магда? — неожиданно ввернул он. А я вместо ответа впала в ступор: неужели только что прозвучала первая на моей памяти шутка Темнейшего?

Мне очень хотелось поскорее спровадить заботливого Лестата. Это уже не проклятый дом, который все обходят стороной, а проходной двор какой-то. Но он пришел по делу и отступать, я вижу, не намерен.

— Темнейший и Прекрснейшая, в моем замке через семь дней состоится важная для любой семьи церемония — спустя два года после того, как я и Стефания стали мужем и женой, мы ожидаем от Высших подтверждения легитимности нашего союза. Заодно мы празднуем и даем бал.

Боюсь, что после его слов на моем лице застыло глупое выражение. И опять какие-то касты: про Высших слышу первый раз.

— А побыстрее у вас легитимность не выправляют? Ну, например, перед свадьбой, а не после.

— Ну что вы, Магда, как же иначе подтвердить, что супруги подходят друг другу. Сильный маг за это время уже сто раз убьет слабого — в постели, случайно во время спора — да любой всплеск энергии окажется фатальным. Если за этот период оба живы, то есть надежда на потомство. Я мечтаю о двоих — о девочке и о мальчике.

Первый раз в эта табуретка с клыками произносит хоть что-то человеческое. Но Грег так не считал.

— Лестат, ты меня ужасаешь, у тебя по меньшей мере одиннадцать наследников. Твоему старшему скоро исполнится четыреста. Не пора ли остановиться?

Вампир в ответ только вращал красноватыми глазами и твердил, что в законном браке его будущие деточки получат ого-го-го силу, которая бастардам и не снилась. А девочки, судя по его словам, в вампирских семьях — огромная редкость. В общем, мое едва зародившееся сочувствие испарилось.

Потом он перешел и к цели своего визита — виляя как пьяный велосипедист на лесной тропе.

— Я в затруднении, первый раз такое, сложно собраться с мыслями. Вчера произошло какое-то дикое недоразумение..

— Да, Ромул, я уже рассказала Грегу, что по своей неловкости сдернула с тебя фамильный медальон. Более того, поделилась кровью.

Вампир чуть не подавился от такой прямоты, а ведь я утаила все самое постыдное с его стороны, и избегал поднимать глаза на темного мага.

— Я уверен, — многозначительно сказала Грег, — что мы без проблем уладим данное недоразумение.

— Конечно-конечно, какие сложности между друзьями, — заюлил граф. — Но, вы понимаете, мне срочно нужен медальон. Во-первых, чтобы возжечь фамильную печать и созвать гостей, во-вторых — провести церемонию.

Он взмахнул руками прямо посреди речи, словно взбивая перину:

— По правде говоря, я растерян. Такого не случалось ни с одним из предков: медальон никогда не уходил из семьи. Это невозможно! Он принадлежит вампирам и служит лишь нам. Какие бы защитные чары не хранили миледи, она не может держать его в руке, как обычную игрушку, — в этот момент он жалко всхлипнул и я поверила, что дела его обстоят грустно.

И, правда, сейчас вампир мало похож на того вальяжного вельможу, каким он предстал передо мной в первый раз. От потрясающей укладки не осталось следа. Волосы висели безжизненной паклей, ногти пожелтели и отрасли, а шикарный костюм болтался на нем, как на вешалке.

Мне ничего не стоило достать цепочку со звездой и помахать перед его носом, что здесь сложного — но это было бы слишком жестоко. Отдать ее — тоже проще простого, но откуда-то сидит уверенность, что мне эта вещь важнее. Что опять происходит? Законный владелец всего лишь просит вернуть ему случайно оброненную вещь.

«Не так уж случайно, Маша. Все, что с тобой сейчас происходит, не имеет отношения к стечению обстоятельств. Ты творишь свою судьбу», — опять этот внутренний голос. Такой высокопарный, будто принадлежит не мне, а бургомистру или судье.

— Извини, Ромул. Приди ты сразу за ним вчера, то отдала бы не задумываясь, но события сегодняшнего дня показали, что мне он тоже полезен. Я не отказываюсь отдавать. Мне нужно время, чересчур много вопросов. Мы втроем все решим, — как будто мало одного удара, я еще твердо вознамерилась не быть вежливой. — И, ты не мог бы нас покинуть? Я хочу провести вечер с Грегом, мы оба перенервничали сегодня.