Моя любимая злыдня

Глава 9.3

По правде говоря, я робко надеялась на тихий вечер с моим котом и моим магом — понятно же, на каком слове ударение. Несмотря на кутерьму, угрозу мировому порядку и прочие смертельные опасности, в обществе Грега и Филиппа я была у себя дома.

Пускай мы остановили генеральную уборку на третьей комнате внизу, — что делать, обязательно находилось что-то более важное — и портрет в любом темном углу мог оказаться очередным прибежищем Амалии, не стены и не драпировки на них делают место твоим, а люди. В данном случае человек (ну, почти) и кот. Об истинном происхождении животного я тоже только предположения строила.

Да-да-да-да, убирая за скобки миллион допущений, всего на третий день знакомства эти двое значили для меня больше, чем кто-либо из моей прошлой жизни. За исключением мамули, конечно.

Утром кот открыл для нас отдельный канал, и я спокойно переписывалась с ней весь день, сославшись на больное горло — необычный опыт, царапать на салфетке, зная, что мама прочитает это на телефоне. Приходилось складно врать про уложившую меня в постель не очень высокую температуру и сдерживаться от того, чтобы узнать, как там идет расследование. Предполагалось, что я и так в курсе.

Вот так. Грег полагает, что у меня начисто отшибло память и я не знаю, откуда такая взялась. Я же не только помню, еще и общаюсь со своим миром — правда, всего с одним с его представителем и только на тему, как сподручнее подобрать на «Авито» чехол для старого дивана. Тем не менее, уверенность, что я вернусь туда и надаю люлей, кому следует, меня не покидала.

То ли Грегори уловил мое настроение, то ли так мечтал избавиться от самопровозглашенной невесты, но к столу, помимо полюбившихся мне восточных сладостей, подали плоскую медную тарелку. Пустую — поэтому еще больше напоминавшую ту, при помощи которой мы имели с Василисой содержательную беседу.

— Зачем это? — сказала максимально капризно, насколько позволял набитый рот. — С меня хватит собеседников на сегодня. Ты же сказал, что мы спокойно поужинаем. Филипп пообещал принести лото.

Грег вздохнул. Умение долго и спокойно объяснять мне прописные истины — до тех пор пока не соглашусь или не усну — еще одна его удивительная черта.

— Пусть твою бдительность не убаюкивает отступление светлых. Они будут добиваться своего, потому что напуганы. Ты перешла дорогу вампирам: фактически объявила войну Ромулу, хотя напрямую против меня он не пойдет. Завтра к нам явится верховная ведьма. Она слишком ценит свой комфорт, чтобы променять вечер в обществе любимого мужа на разборки. Надеюсь, что это так и, по крайней мере, этим вечером мы от нее избавлены.

Он вздохнул еще раз.

— Мне продолжать?

— Не надо. Мне и так страшно. Лучше бы взял меня на руки и успокоил, а ты…

— Но так неудобно есть, ты еще больше вымажешься в сгущенке.

Я высочила из мягкого кресла, в котором принимала пищу в некогда благостном настроении.

— Почему всякий раз, когда ты говоришь, что меня надо спасать, я слышу «бросать»?

— Не понимаю, — покачал головой Грег. — Наверное, ты много страдала?

— Что? Да что ты себе позволяешь?

За нами, вальяжно развалившись в другом кресле, наблюдал Филипп и не делал ни малейшей попытки за меня заступиться! Зачем я себе столько навоображала насчет этих двоих?

Грег одним неуловимым движением переместился ко мне и подхватил на руки — вылитая кобра. В смысле, что сколько ни смотри, видишь направление прыжка и конечную точку, но само движение змеи глаз почти не фиксирует.

— Милая, я действительно уверен, что, найдя твой мир, выясню и происхождение проклятия. Его сила такова, что ты расшвыриваешь по сторонам лучших из лучших в Белогорье.

— Но что я против тебя, — произнесла почти беззвучно, но он все равно разобрал.

— Глупая. Это я ничего не могу без тебя. Ты мой воздух.

Мне кажется, или он сейчас меня поцелует? Сам, без всякого приказа. Я чувствую его дыхание на своих губах. Он наклоняется ко мне близко и вот касается губами… моего лба? Да что не так с этим миром и его величайшим темным магом? Кот тоже раздосадовано мяукнул и исчез за дверью.

Тем не менее, Грег держит меня на весу, почти качает, как маленького ребенка. Говорит правильные слова. Раздевает взглядом. Наверное, он не безнадежен.

— Я хотел предложить тебе безопасный ритуал. Он бы показал, какие существа или предметы из прошлого вызывают у тебя наибольший отклик. По ним бы смогли воссоздать род твоих занятий, например. И это скорее всего сузило бы круг наших поисков.

Я с недоверием уставилась на тарелку. Против безопасного ритуала ничего не имею — сначала бы помучила его хорошенько, я же девушка приличная. Но, боюсь, он имеет в виду не то, о чем я подумала. И все равно буду соглашаться из тактических соображений.

— А что, в вашем мире девушки занимаются чем-то, помимо ведения дома и заседаний в комитетах?

— Все время забываю, что ты не отсюда и, более того, заперта у меня в поместье. Есть много достойных женских профессий: домоправительница, дрессировщица, личный библиотекарь, некромант, дегустатор, партнерша в магических поединках.

Мда, одни отдают сексизмом, а другие тупо опасны для жизни.

— Профессия любовницы тоже входит в этот список?

— Здесь сложно получить профессиональный статус, — нахмурился Грег. — Но можно брать за это деньги, можно быть убитой врагами мага. И иногда за это женятся.

Прямо как на средневековой Земле, хотя я почти уверена, что по развитию и общественному устройству они, как я и предполагала, застыли в районе нашего позапрошлого века.

Пользуясь тем, что Темнейшей так и не отпустил меня на пол, обвила его шею руками и продолжила допрос в направлении, которое интересовало меня куда больше, чем карьера в Белогорье.

— А ты часто целовался, Грег? Сколько любовниц у тебя было?

— Не знаю, я не считал, — удивился он. — Когда мне нужен секс, я отправляю заявку на Перекресток со своими параметрами. Желающие демоницы находятся почти мгновенно. Возможно, Белогорье для них экзотика — чем еще оправдать спрос на мага моего уровня?