Моя любимая злыдня

Глава 11.2

Домой я вернулась поздно и совершенно беспрепятственно. По-моему, через ту же калитку. Она так и провисела в воздухе часов семь-восемь. Филипп предпочел остаться погостить в Медвежьем — так из-за неудачного расположения прозвали заболоченный надел, который Ядвига с Андреем активно преобразовывали.

Думаю, что кот ушел в загул. И тот факт, что сейчас не март, а июнь, его не остановит. Грег встретил меня с таким лицом, словно это я пошла крутить хвостом. Он сидел в библиотеке и судя по темным клубам облаков, ползающих по потолку из комнаты в комнату, выходить оттуда не собирался — страдать так страдать. Поэтому я отправилась к нему сама и потребовала связать меня с мамой. Немедленно.

Вооружившись сведениями, полученными от ведьмы, я пришла к выводу, что вполне могу раскрыть Грегу, что за мир подарил ему такое сокровище. Первую минуту он молча смотрел на меня, словно не веря, что видит снова. Получается, ведьме-то он доверял, а вот тому, что я захочу вернуться к нему… — в этом месте его логика унеслась табуном.

Кровь прилила к лицу. И, хотя никакие тучи я не натягивала, ветер принялся сдувать с нас одежду.

— Послушай меня, маг величайший. Ты сам отправил меня к этой тетке. Сам говорил, что необходимо больше узнать про мое проклятие и мой родной мир, и, выходит, считал, что я у нее и останусь? За все эти дни — ну если объективно, то прошло всего ничего, но Грегу я этого говорить не буду — ты ни разу дал понять, что я тебе нужна. Только пугал тем, какой ты разрушительный, рассказывал, почему мне с тобой не по пути.

В воздух взлетел глобус, чучело совы; чернильница приземлилась на стену, оставив на шёлковых обоях малинового цвета с золотыми розетками отвратительную кляксу.

Грегори постарался убрать волосы назад, но пряди все равно то поднимались над головой, то залепляли ему лицо. Мне повезло больше, потому что я попросила гувернантку Ядвиги сделать высокую прическу (и почти не боялась, что в волосах снова окажется «неправильная» шпилька).

Грегу надоело сражаться с волосами и ловить со стола разлетавшиеся бумаги. Он крепко меня обнял и, не отрывая от пола, начал баюкать в объятиях, как расшалившуюся трехлетнюю проказницу, которая слишком разбегалась, чтобы заснуть.

— Чшшш, перестань. Все хорошо. Может, я не умею с правильными словами, но я и врать не умею. Тебе так идут убранные волосы, что не помню, о чем собирался спросить или предупредить. Или я сразу думал, что поцелую тебя, как только увижу. Если увижу, да.

Он целовал мою шею, вычерчивая губами круги по ключице и, будто боясь опускаться ниже, вел дорожку по шее к подбородку. Та буря, что бушевала во мне потому, что он так мало доверяет, уступала место сочувствию — он же натурально не понимает, почему девушка может захотеть обратно к нему, в эти мрачные стены, по собственной воле. Хотя спальня у нас очень даже современная, как в лучших отелях.

Это я к чему? Мысли разбегаются, дышать тяжело. Схватилась за лацканы его халата, чтобы не упасть, подставляя шею под поцелуи и прижимаясь к нему все плотнее. Из-за сбившегося дыхания грудь то поднимается, то опускается, и твердые льняные отвороты, пожалуй, чересчур провокационно задевают соски. Надо бы стянуться с него этот халат — он, конечно, лучше, чем пижама, но все равно никуда не годится.

Я услышала длинный протяжный стон, в котором звучал откровенный призыв, и замерла на одно мгновение, когда до меня дошло, что я все-таки пытаюсь имитировать кошку. Грегу хватило этой секунды, чтобы чуток опомниться и зарыться носом в мою новую прическу.

Я не могла стоять на ногах. Проклятая магия, кому я так сдалась, чтобы раз за разом пытаться лишить жизни бедную девушку. А Темнейший все-таки научился читать мои мысли:

— Магда, все чисто. Когда ты вошла с 15 шпильками в волосах и начала вести себя агрессивно, я подумал…

Я легонько шлепнула его губами по губам.

— Когда я вошла и посмотрела, какие у нас грозовые тучи по дому бродят…

— То решила, что следует все сдуть?

— А вот и нет! Ведьма сказала, что, хотя магия во мне есть, но внешних проявлений ее мы не увидим.

— Что-то не похоже, — протянул Грегори. Я проследила за его взглядом: на ковре валялось все, что было сметено с горизонтальных поверхностей: со стола, с подоконников. Ну и то, что плохо прикрутили к стенам и полу.

— У нас завелся грозный «сдуй», домашний ураганчик, — принялся дразниться Грег, пытаясь ухватить меня за нос. При этом у него такое глупое выражение лица, что если не остановить, то он еще битый час будет сюсюкать.

— А ты знаешь, что ваша Верховная ведьма беременна?

— По-моему, это очевидно. У нее даже аура изменилась.

Так, ну ок. Ему виднее, какая аура имелась у драгоценной Ядвиги до и какая — теперь. Повторюсь, тетка она нормальная и, по всем внешним признакам, влюбленная в собственного мужа.

— А в курсе, кто может научить тебя подчинять первозданную тьму?

Наверное, никогда еще дела мирового масштаба не обсуждались так легкомысленно. Я все-таки умудрилась сдернуть с него халат наполовину и сейчас прижималась лицом к груди, слушая глухой и в то же время громкий стук сердца.

— Начинаю догадываться. Но имей в виду, ничего, что может представлять для тебя опасность, я не позволю, и на открытое пространство, где защитные экраны первого уровня не работают, не выпущу.

Как быстро он переходит от дурашливого тона к серьезному.

— Только не забудь, что у вампиров прием и мы приглашены. Ой, у меня самой чуть не вылетело из головы, в Питере уже почти 21.00, соедини меня с мамой. Ей на мобильный телефон должен поступить звонок — надо, чтобы мы слышали друг друга без всяких препятствий.

Объясняю ему, как ребенку, что представляет собой мобильная связь как конечный результат, а он уже канал открыл, и мама повторяет свое: «Машка, где тебя носит! Машка, ты меня слышишь?».

Как можно дождить до 23 и не иметь человека, который ловит каждое твое слово... Почему я такая счастливая, разве так бывает?