Моя любимая злыдня

Глава 12. Что у нас на десерт

Вот чего я не передавала Грегу, так это то, как Яга отзывалась о его мамочке. Она крыла Темнейшую самозабвенно, перечисляя ее разнообразные ипостаси в животном виде, а также и в мире насекомых. В некоторых особо чувствительных местах Верховная смачно плевала на землю, а затем извинялась.

Выглядело это, как ритуал; словно ведьма закрывала свою территорию от силы, которую упоминала, но призывать боялась. Я ее отлично понимала: помнила, как влажная липкая тьма обездвижила мою волю всего за секунду. Ядвига тоже не забыла мое первое появление здесь, хотя я отпечаталась в ее сознании в виде неясной ауры.

— Как ты почувствовала нас? Могу поклясться, что ты смотрела сквозь меня и к чему-то прислушивалась.

— Да уж. Это словно кто-то заплясал канкан на твоей еще не выкопанной могиле. Тревога, усиливающаяся от того, что невозможно определить ее источник. Потом все это резко оборвалось, но я рассмотрела дыру, оставленную Амалией. Здоровенную такую прореху в пространстве. И уже от нее нащупала твой тонкий след.

По словам Ядвиги, мне она поразилась не меньше, потому что о существовании моей магии разве что догадывалась. Но тревогу бить не стала, решила наблюдать, где я объявлюсь дальше, да еще в такой яркой компании.

— Это правда, что Амалия всесильна в этом мире и защиты от нее нет?

— Нет, что ты. Ты наблюдала лишь тень монстра. Она исчерпала весь свой ресурс, в том числе потому что передала своему малышу. По закону равновесия миров, чистая тьма напитала Белогорье и должна покинуть его, но вот сделать это не может.

— Из-за малыша, который вырос и стал Грегом?

— Да, при этом силу матери как следует не перенял. Передача у них сорвалась. И мы имеем Темнейшего, который постоянно угрожает разрушительным выбросом, и его мамашу, продолжающую опекать сыночка.

При чем здесь я, хотелось закричать мне. Но не стала. Все-таки привязалась к Грегу — чересчур быстро даже по земным меркам. А маг вел себя по отношению ко мне так, словно он башня, а я имею ключ к каждой из его дверей.

— Прости, меня больше интересует, кто я такая и почему я здесь. По недомолвкам кота и Грегори понятно, что из мира в мир просто так не гоняют. Грег утверждает, что я избежала смерти против законов природы, поэтому и за пределами Земли мне угрожает быстрый конец. Более того, он уверен, что проклятье преследует меня с детства.

— В нашем мире, к несчастью, с ними знакомы не понаслышке, но в этот раз Темнейший не прав, — вздохнула ведьма и приготовилась меня разубеждать. — Все говорит в пользу версии, что Грег и Филипп действительно забрали тебя с места скорой погибели. И это накладывает свои сложности, да. Вот только проклятия не было.

— Как это? — опешила я. — Я могу спокойно вернуться обратно?

— Проклятия не существует, потому что тебе, Магда Алексеевна, никогда и не предполагалось находиться в мире, в котором ты родилась. Все твои беды отсюда следуют. Земля ничего не знает о девочке Маше и стремится в свое нормальное состояние — где ее нет.

Час от часу не легче. Я собралась усесться обратно на скамью и с размаху опустилась на что-то мягкое, на уже знакомого черного кота. В версии ведьмы есть неувязки и я это продемонстрирую.

— У меня есть любящая родительница, которая опекает слишком рьяно. У меня были любовники и просто парни, которые ухаживали. Последние отношения длились несколько месяцев. Я жажду вернуться, чтобы завершить начатое дело. Все это противоречит твоим словам. Я привязана к Земле.

— Согласна, это затрудняет понимание происходящего. Но, пойми, ты бы не дожила до двадцати трех в настолько враждебной среде, если бы не дополнительные факторы, привязывающие тебя к тому миру, — как пациента к кровати.

Интересно. Тогда Белогорье — это и есть мой мир? Почему Амалия требовала обещание остаться ровно на два месяца? Столько вопросов, а ответы у Яги все равно очень общие.

— Если я права и у тебя тот тип магии, на который я думаю, ты часть этого мира. Такая же обязательная, как реки, моря, горы и холмы.

— А можно конкретнее? Во-первых, что я, холера, такое. Во-вторых, какие у этой магии проявления? Вот сегодня я раздувала занавески. Это оно?

Ядвига вместо ответа засмеялась. Снова я пальцем в небо. А как с ней еще разговаривать, если круги наворачивает и за суть не берется.

— Ты совершенно справедливо опасаешься всего и всех. Никто из магов не поприветствует еще одну стихию, которая вмешается в общий расклад. Я на сто процентов уверена, что и Грегу могли бы помочь давным давно, но, видимо, решили, что в таком варианте он безопаснее, чем в качестве полноправного наследника тьмы.

— Не надо меня пугать, мне и так страшно. Ядвига, я так рассчитывала получить от вас внятные советы: куда идти, на что нажать, как извлекать эту невероятную магию, возвращать ли вампиру его амулет, забирать ли к себе мамулю…

На языке вертелось еще и «как обращаться с магом», но я его придержала, решив, что запускать ведьму к нам в постель не буду.

— Запомни одно: ты у себя дома. Чтобы ты ни делала, доверяй своей интуиции. По сути, нет ничего, что тебе здесь не под силу. Нужен тебе Темнейшей — забирай, позвала ведьму — она к твоим услугам, приказала вампиру — все на блюдечке. Улавливаешь?

Что-то в ее словах отзывалось во мне узнаванием. Но годы, проведенные невидимкой, девочкой-а- разве-мы-видели-ее-раньше, тоже сказывались . Как в это вообще поверить. Может, она дурит мне голову, чтобы усадить на лопату и в печь?

— А ветер, наблюдаемый тобой, это обычное проявление сдерживаемой магии, которой не дают проявиться, прячут, — пояснила Яга. Ну хоть здесь темнить не стала.

*********************

Разговор с ведьмой я запомнила почти наизусть, но Грегу приходилось пересказывать в сильно усеченном варианте, опуская подробности, связанные с родительницей и некоторыми своими необычными характеристиками.

Он почти заснул, положив голову мне на колени, убаюканный перечислением того, что на обеде в Медвежьем выставили на стол. Ничего, ведьма четко обозначила, где искать дисциплинированную тьму, которая, уже по мнению Амалии, обязана вступить в Белогорье в свои права, в смысле воцариться.