Моя любимая злыдня

Глава 12.2

Вот что из этого я могла бы нормально передать хозяину дома, в котором жила и с которым делила постель? Рассказывать, что я и есть удивительное то не знаю что, справедливо нащупанное белыми магами, как-то стремно.

Я доверяю Грегу, без всяких «если». В то же время определить, как он поступит сложно — может погрузиться в исследования моей природы и не давать и шагу ступить или, напротив, направит все силы на обеспечение моей безопасности, что тоже закончится полным заточением. Поэтому версия Василисы, выдвинутая ею, по видимому, в замешательстве — попытка просканировать вампирскую звезду не увенчалась успехом — стала основной и для моего мага, и для всех остальных.

Ага, я слабенький нейтрал, меня устраивает. Чтобы научить меня высекать огонь из камня, придется свернуть горы. И кто знает этих туда-сюда с Земли шастающих: Андрея же долго изучали и выявили, что способности к магии у него на уровне полного отрицания, из-за чего возникают дополнительные аномалии. Такие как умение менять мир играя со словами. Самой себе я уже казалась чуть ли не профессором магической теории — всего-то слушала их разглагольствования два дня подряд.

Попроситься что ли к Василисе в университет попаданство преподавать? Тем более что Яга утверждает, что кровная связь между нами существует. Понять бы каким боком!

С Ядвигой мы условились остановиться именно на легенде слабой магички. Она попросила меня вытянуть руку и выставить ладонь кверху, а затем задула в нее пляшущую изумрудную искру, появившуюся из ее разжавшегося кулака. Я не почувствовала жара, огонек лишь слегка щекотал нежную кожу.

Для всего Белогорья процедура означала, что ведьма приняла меня в ученики (нейтральным магам дозволялось черпать знания у тьмы, света и у стихийниц) и несет ответственность за мое обучение.

Она-то куда лучше меня понимала все особенности этого статуса и, возможно, поэтому не торопилась просветить меня о моих же собственных способностях.

— Не печет? — спросила Ядвига, когда я приняла язычок пламени, больше похожий на светлячка.

— Нет, а должно? — мне даже нестрашно, хотя я боюсь фейерверков, фокусов и прочих экспериментов с непредсказуемым финалом.

— Я постаралась максимально смягчить, но не может быть, чтобы не пощипывало.

— Немножко чешется по центру, — сказала, чтобы больше ее успокоить, так как дискомфорта нет совсем.

— Хорошо, сожми ладонь в кулак, а потом прими посох этой же рукой.

Я послушно загасила искру и забрала у нее палку с полустертыми иероглифами. Так, если сжать, то она слегка вибрирует что на весу, что на земле.

— Мда. Родственница ты мне, Магда, — протянула ведьма. — Седьмая вода на киселе, а вот поди же ты. Мой огонь тебя не кусает и слушается. Как и посох Соломона. Значит, есть у тебя полное право на мое покровительство, и обряд полную силу имеет. Сколько защитников у тебя развелось. Прибавь к ним Андрея, ты же его соотечественница.

Говорит серьезно, а глазами улыбается. Странная ведьма, не злая, печальная больше. Но у них и Темнейший далек от того, чтобы походить на сатану. Знаю я девушку, которой все это очень не понравится — она-то привыкла быть единоличной местной звездой.

— А Василиса возражать не станет? И что входит в это обучение — как можно со мной заниматься, если я не представляю, какими должны быть мои умения?

— Она куда умнее, чем выглядит. Потому и зовется Премудрой, — хмыкнула ведьма. — И не настолько Белоснежная, как в то верит сама. Не пойдет против рода. Материнского.

И столько было в ее словах уверенности, что я подумала, что кровь здесь значит гораздо больше, чем на Земле. И, конечно, опять вернулась мыслями к своей маме.

— Что касается наших занятий, то давай условимся на еженедельные встречи. Скорее всего будем видеться чаще, потому что дела твои сейчас пустятся в галоп. Я могу отвечать на любые вопросы по самочувствию, научить выпускать излишки магии, взять на лечение твою мамулю.

Она помолчала, словно прикидывала, как лучше донести до меня информацию, переварить которую будет сложно.

— Обретение силы и полный контроль для тебя возможны только после того, как свою силу найдет Григориус. Это обязательно условие, которое придумала не я. Ваши магические потоки переплетены так, что его блок закрывает источник и тебе.

Сказать, что ее заявление меня ошеломило, ничего не сказать. И не потому что я вдруг стала дорожить могуществом, о котором до вчерашнего дня не подозревала. Нет, в ее словах скрывалось то, в чем я боялась признаться самой себе.

Грег — не морок, не случайное везение, а неотъемлемая часть меня, без которой я умудрялась жить раньше, но жить кое как. Как верх айсберга может не подозревать о существовании подводной части. Айсберг от этого не перестает быть гигантской ледяной глыбой. Единой.

— Да-да, —кивнула Ядвига. — Ваши стихии различны, но жизни связаны. Вы оба представляете собой живые воплощения сил, пристанищем для которых служит целый космос. И по законам равновесия являетесь друг другу ровней. В таком случае целого мира мало — нужна половина таких же размеров.

— Тогда почему тебе, на всю твою приумножаемую магию, достался ею отрицательно заряженный Андрей? — сама не заметила, когда перешла с ней на «ты». — Скажи честно, ты была влюблена в Грега?

«Вот кто о чем», — прочитала я в широко распахнувшихся глаза Яги. Она постаралась не рассмеяться мне прямо в лицо, и на том спасибо.

— Магда, честно. Нет и два раза нет. Сначала я была ребенком, а потом слишком быстро повзрослела. За один день, когда рядом со мной при штурме Хранилища убили родителей. Может, еще раньше, когда казнили мою бабушку, тогдашнюю Верховную. А Грег так и остался юным и чистым. Человек, которого я полюбила, имел с ним мало общего, кроме цвета стихии.

Не врал Ромул, не любила она своего Белоснежного первого мужа. А мне-то какое дело. Лицо Ядвиги затуманилось, как будто воспоминания о первой любви не приносили радости. Она положила руку на живот и посветлела обратно.