Моя любимая злыдня

Глава 13.2

Грег продолжал задумчиво разглядывать вампира, словно прикидывая, стоит ли с ним расправиться прямо сейчас. Ромул тоже понял это именно так и характерным, почти невидимым глазом движением переместился ко мне и бухнулся на колени.

— Дорогая, добрейшая госпожа! Мы знакомы недолго, но вам чужда жестокость, я это вижу. Да, я повел себя подло, и я столетиями подворовываю в этом доме, считая это компенсацией за ту энергию, что высасывает из меня тьма. Но я не замышлял зла против вас, всего лишь легкое ментальное воздействие. Мой медальон, умоляю, верните медальон, без него я бесправный червь!

— Клянись, тварь, — серьезно сказал кот. — Платок пропитан секрецией из твоих желез. Такая концентрация не то что подчинит, а убьет в два счета. Клянись, что не замышлял зла против молодой хозяйки.

Я в который раз удивилась тому, что Филипп признал меня так быстро. И вообще. С нашей первой встречи он только и делает, что спасает мне жизнь.

— Я Ромул де Лестат даю слово, что в мои намерения в отношении Магды, невесты наследника Чистой тьмы, не входило и не входит причинить ей вред, — как быстро затараторил, даже подниматься не стал. — Я пытался вернуть то, что принадлежит мне по праву рождения.

На его раскрытой ладони загорелся темно-синий, отливающий черным, энергетический шар. Он расширялся и рос, выпорхнув сантиметров на десять вверх, и вдруг чихнул, полыхнул мраком и погас.

— Ты лжешь, — отчеканил Грег. — Как ты ни играй со словами клятвы, ты отдавал себе отчет, что из-за твоей фамильной реликвии моя девушка может умереть. Мгновенно его ладони почернели, вокруг них заклубились не просто сферы, а целые реакторы адской мощи.

Голова Ромула дернулась, ударившись об мое колено. Вампир не сомневался, что это конец и весь сжался, готовый принять последнюю боль. Я закрыла глаза: не допущу, чтобы на моих ногах гибло живое, хотя, возможно, не первой живости существо.

— Остановись! Ни один суд не оправдает убийство в ответ на попытку контроля с необратимыми последствиями. Его максимум изолируют и принудят выплатят компенсацию. А вот тебе грозит полный блок и отлучение от невесты! — Филипп частит, но счет идет на секунды.

— Грег, не делай этого, прошу, — мой голос дрожит. — Он скотина, но не заслуживает такой участи. Давай лучше вытянем из него обратно часть твоих земель, причем на совершенно законных основаниях.

Темнейшему тяжело сдерживать пламя, расцветающее на двух руках сразу. Он почти развел их, но тьма пытается перегруппироваться в один огромный сгусток, чтобы нанести удар по скорчившемуся на полу существу. Грег уже упирается ногами, чтобы сопротивляться вибрации, которая проходит через него короткими приступами.

В момент, когда языки тьмы стали утихать, вмешался случай — так решили бы все, но не я, потому что в одном из зеркал я заметила знакомый силуэт. Там мелькнула Амалия, взметнув роскошной бирюзово-голубой юбкой. Тотчас же портьера, по которой так лихо съехал Ромул, с глухим стуком оказалась на полу.

Как в нелепом фокусе, где каждое действие запускает следующее, Грег на мгновение отвлекся и немного опустил руки. Этого хватило, чтобы два источника черного пламени воссоединились, вспыхнули раз в десять сильнее — так ярко, что я непроизвольно моргнула, — и устремились к лежащему ничком Ромулу.

Медальон у меня в кармане пульсировал уже какое-то время, а сейчас потяжелел, по ощущению превратившись в гирю. Но прикасаться к нему не понадобилось, я и так знала, что делать: соединила ладони лодочкой, будто собралась черпать ими воду, наклонилась и легко поймала смертельный подарок тьмы.

Я действовала так быстро, словно всю жизнь этим и занималсаь, или по крайней мере увлекалась игрой в волейбол. Удивительно и то, что в первую секунду ничего не почувствовала. Ни боли, ни злости. Я как будто находилась в комнате одновременно в нескольких местах и наблюдала за происходящим с десятка ракурсов, не меньше.

Вот мои ладони отбивают смертельный шар, и он устремляется обратно к Грегу. Вот Ромул отваживается пошевелиться и поворачивает голову в сторону мага. Вот Филипп подпрыгивает на метр, а то и выше, и прячется за спину Темнейшего. Последний, вместо того чтобы отбить или нейтрализовать разбушевавшуюся тьму, реагирует заторможенно и просто смотрит.

Ох, уже и он сам стоит в черном костре, взмывающем к потолку, не делая попыток укрыться или затушить это безобразие. Маг проводит рукой по волосам и пробует сфокусироваться, понять, что со мной. Я тоже ищу себя и не сразу нахожу тот угол, куда меня отбросило. Надо мной склонился вампир и осторожно разминает мне кисти. Надо срочно вернуться, срочно.

Короткая вспышка, и я наконец обрела мир под привычным углом и уставилась на Ромула. Рожа, конечно, та еще, как я при первой встрече могла посчитать его почти симпатичным, но и звериного ничего — просто перепуганное лицо с вытянувшейся челюстью.

Госпожа, — шепчет он. — Госпожа. Вы спасли мне жизнь. Невозможно отбить удар чистой силы.

Кисти действительно затекли, и его движения помогают разогнать кровь. «Хахаха, вампир, кровь», — от мыслей какие-то обрывки. «Дурак, я невидимка, кто же может попасть в невидимку?», — точно, бред. Давай, Маша, приходи в себя.

«Я, между прочим, его второй раз спасаю — почему за каплю крови поблагодарить забыл», — так, а это уже ближе к реальности. Вампир удерживает почтительное расстояние, насколько это возможно при тактильном контакте и, кажется, сейчас заплачет от умиления.

Нашла глазами Грега — вот кому необходима помощь, причем немедленно. Пламя погасло, но он бледен так, что краше в гроб кладут, даст Ромулу сто очков вперед. Пытается сделать шаг ко мне, но не может.

— Григориус, да жива, она жива, — ворчит Филипп. — Будет уместно, если на руки возьмешь. Вам же это обоим нравится, когда ее по дому носишь.

Какой бесчувственный котяра, но Грег так не думает. Он взглядом поднимает меня в воздух, двигает к себе, а сам идет навстречу. И это наиболее безопасный способ передвижения, потому что давление силы тяжести отсутствует.