Моя любимая злыдня

Глава 16.3

Сначала события разворачивались чересчур медленно. Пентаграмма подтягивала каждый из каменей, от чего они тоже загорались, но уже матовым серым. Крестик на цепочке накалился. Я оглянулась в поисках Андрея, но его уже не было. Грег сидел в дальнем кресле у окна и каменел на глазах.

Он сразу попросил уделять ему минимум внимания, и я понимала, как он стеснялся показаться нам уязвимым. Ромул вел себя под стать остальным: как и полагается бывалому магу, изображал уверенность, что все идет, как задумано. Поводил длинным носом над пентаграммой, ни к чему не прикасался. Два раза цокнул языком.

— Хранитель — ужасающая деревенщина, но штуку они с котами собрали классную.

— Ты про автомобиль? — рискнула предположить я.

— Наверное, это так и называется. Там внутри столько деталей. Оно может передвигаться на небольшие расстояния. А ведь хватило бы обычного мешка, в которых тела носят.

Мне поплохело еще больше.

— Грег не хотел в это ввязываться, но утверждал, что само мероприятие полностью безопасно.

Не понимаю, с чего вдруг во мне проснулось доверие к этому представителю клыкастых. Ранее он не сделал ничего, чтобы его заслужить. Но по-другому удержать волнение невозможно, только выплеснуть его наружу.

Я принялась нервно постукивать по столу, пока Ромул выразительно не глянул на мои руки и я не сообразила, что это может нанести вред всей сложносочиненной конфигурации, выложенной у нас на столе.

— Я бы верил Григориусу. Не впадай в панику, госпожа. Хотя все, что связано с семьей, определенно, вызывает повышенное беспокойство. От послезавтрашнего дня я не жду ничего хорошего: представители рода будут решать, достойна ли Стефания занять место повелительницы вампиров.

Я отдавала себе отчет, что он просто-напросто меня отвлекает. Как дантист, который заводит разговор о том, как пациент провел отпуск. И, кажется, интересуется совершенно искренне.

— Ты же в курсе, что я не отсюда. Я вообще не вижу смысла в этих ритуалах. Ты глава рода, то есть всех вампиров сразу. Если твоя супруга продержалась два года и осталась жива, почему ваш брак, и ее статус вместе с ним, не подтверждаются автоматически? Причем здесь мнение твоих родственников.

— Я всего лишь предводитель. Это не то же самое, что наследный титул. Да, семья учитывается. Часто предводителями становятся несколько представителей одной фамилии. Так случилось и у нас: должность получил мой дед, потом выбрали отца. Де Лестаты богаты, имеют влияние за пределами рода, ну и, разумеется, сильны.

— То есть у вампира не может быть повелителя?

— Почти так. Мы признаем только власть своей королевы.

— Минуточку, не ты ли говорил, что девочки в ваших семьях редкость?

— Все так. В незапамятные времена в Белогорье правили три владычицы: светлая, темная и…

— Красная? — что поделать, не умею не перебивать.

— Серая, сотканная из предрассветного тумана. На удар, отвечающая ударом, на добро — добром.

— Давай угадаю, кому из них служили вампиры.

— Ты права, первые вампиры были ее вассалами. Потом случилась катастрофа. Темная и светлая враждовали с сотворения миров. Когда светлая госпожа пала, ее сторонники сумели воспользоваться могуществом, которое дарит справедливость, и призвали двух других к ответу.

— Ничего себе, детектив о сотворении мира. Кто же убийца?

— Наша серая леди признала вину, и была навеки изгнана из этого мира. У них не было оружия, чтобы привести в исполнение смертный приговор. Беззубые ублюдки.

— А что случилось дальше?

Во время выдворения проклятия летели во все стороны. Вампиры попытались защитить свою королеву: досталось и нам, и белоснежным. Их дочери не доживают до совершеннолетия, а у нас — почти не рождаются.

— Почему же ты говорил, что семья рассмотрит кандидатуру Стефании в качестве повелительницы, если с госпожой вы давно попрощались?

— Мы не теряем надежды на ее возвращение. В амулете, который сейчас у тебя, частица ее силы. Самые достойные наши женщины, это касается и жен человеческого происхождения, получают титул повелительницы, хотя таких случаев мало. Всего несколько.

Он промолчал и неожиданно продолжил:

— После знакомства с тобой я не верю, что для Стефании существует хоть малейший шанс на признание. Есть надежда, что семья и предки — не спрашивай как, но они тоже участвуют — подтвердят наш брак. Иначе она сведет меня с ума. Такая нервная в последнее время.

Мне казалось, что я разговариваю с незнакомцем. Тот Ромул, которого я знала, был самовлюбленным негодяем, обращающим больше внимания на свои ботинки, чем на жену.

— Не смотри на меня так, Магда. Я не прошу твоей жалости. Я совершил очередную ошибку, когда покусал Стеффи, когда она еще не оправилась после столкновения с демонами этого дома. Не брошу ее сейчас, даже если шанса на законного наследника нам не дадут.

Тут я заметила, что не отвечаю, а Ромул разговаривает сам с собой, со своими мыслями. За последнюю неделю он сильно исхудал, побледнел и того больше. Пожалуй, сейчас он выглядел красивым, несмотря на болезненный, почти синюшный цвет лица, растрепанные волосы и полыхающие в полумраке глаза. Как хищник в естественной среде обитания или существо, живущее между жизнью и смертью.

— Не брошу, даже если об этом попросит моя королева.

Тут я не выдержала.

— Ромул, ты понимаешь, что в тебе говорит неправедно сожранная капля крови? Ты становишься моим рабом. Обещаю, мы с Грегом придумаем что-нибудь…

— Мне не нужна помощь. И свобода тоже. Сильный поглощает слабого. Такова суть вещей. Темные склоняли нас на свою сторону, светлые угрожали расправой. Мы ни одного дня не служили чужой стихии. Ждали тебя.

Еще чуть-чуть и, пожалуй, упадет на колени. Но Ромул, надо отдать ему должное, не забыл, что поставлен следить за пентаграммой. Он сделал шаг в мою сторону, и, заметив, что камни раскалились до черноты, отошел обратно к столу.

В полной тишине мы услышали, как застонал у окна Грег. Что-то пошло не так.