Моя любимая злыдня

Глава 17. Иду за тобой

Я тоже бросилась к разложенному на столе кругу. От камней шел дым, цепочка с крестом с шипением плавилась на моих глазах, превращаясь не в жидкий металл, а в пар. Глаза Ромула сделались квадратными, он быстро затарабанил на наречии первомагов.

— Акшабр альт нир, першты вазух! — завопила и я не своим голосом.

В этот раз мозг не успел за речью, и выкрикнутые слова были адресованы только вампиру. Ромул их понял, и, схватив прислоненную к дровнице камина чугунную кочергу, в два взмаха расшвырял круг. На столе красным тлела неизвестная мне руна, похожая на могильный крест с кривой перекладиной.

Да что там, я ни одной руны не знала — помнила только, что на них можно гадать.

— Это Наутиз, — глухо отозвался Ромул. То, что нам сейчас нужно. Признание поражения, блокировка процесса в его текущем виде — с тем, чтобы вернуться к движению, когда ситуация изменится в нашу пользу.

В этот момент на столе возник кот. Филиппа заметно потрепало. Один глаз был выключен — на своем месте, но такой блеклый, словно из него ушли все цвета. А еще он потрескивал электричеством, как бракованная гирлянда. И регулярно выключался, то есть целиком лишался цвета, ровно на одно мгновение.

— Надо выдергивать Грегори, — проскрипел он. — Хозяин продолжает отдавать силу: он просто льет ее в никуда и не может остановиться. Перемещение сорвалось.

Это мы уже поняли, но сейчас я осознала, что опасность действительно велика.

— Но как? Как это вышло? — я не смогла удержаться от глупого вопроса. И даже не обозначила, что он риторический. Не стоит тратить оставшиеся на спасение Грега секунды на болтовню. И Ромул, конечно, понял неправильно.

— Кто-то с той стороны полностью заглотил энергию путеводной нити. И даже не подавился. Как если бы огромная рыбина схватила и крючок с наживкой, и леску, и удочку. А рыбака сбросила в воду, — вампир повернулся и уставился на мага, похоже, пребывавшего без сознаниия. — Вряд ли это была ваша мама. Мне и в кошмаре не представить существо подобной мощи.

— Необходимо узнать, что с ней, в смысле с мамулей. Но без Темнейшего мой телефон бесполезен, — говоря эти слова, я уже наклонилась к Грегу и попыталась нащупать пульс. Он зашкаливал, как у человека, без подготовки бросившегося бежать на скорость.

— Господи, кто-нибудь из вас в курсе, что делать? У него по всем признакам шок.

— А скоро начнется магическая кома, — мрачно сказал Де Лестат. — Если не вмешаться, то он впадет в свой какой уже по счету длительный сон, кот исчезнет полностью, а у нас сменится несколько поколений.

Пентаграмма больше не забирала силы мага, но Грег продолжал изливать энергию, необходимую, чтобы открыть портал, поддерживать его и передавать мой вызов прямиком в космом. Притом что само послание больше не существовало.

Я сжала ледяные руки, обняла нареченного за плечи и зашептала бессвязную ерунду про то, что никогда не брошу, останусь тут и буду зарастать кустарником вместе с домом. Мне казалась очень важным передать Грегу, что в этот момент он не один.

Тут с другой стороны к нему потянулись две почти прозрачные и очень маленькие ручки. Я всегда считала, что у меня изящные конечности, но эти могли бы принадлежать ребенку. На меня через плечо мужчины серьезно и зло посмотрела Амалия:

— Позови его! Иначе через две минуты спасать будет некого.

Я сделала то же, что она. Уперлась ладонями в плечи Грега, в то время как мамаша держалась за него сзади.

— Не хочу кустарником, Грег! Возвращайся немедленно, иначе пропаду отсюда так, что никогда не найдешь. Иди ко мне, сейчас же, где бы ты ни был! — мне было стыдно кричать вслух и я орала про себя.

Что там Амалия говорила сыну я тоже не слышала. Филипп продолжал искрить, и я уже было решила, что пользу в этот раз он не принесет. Вместо него заговорил Ромул:

— Смотри-ка, приходит в себя. Надо нести его к ведьме. Она вторая после тебя, кто заинтересован вытащить его с той стороны, — Ромул продолжал сбивчиво, но настойчиво. — Ты без него не справишься, даже с моим амулетом, а без вас обоих Яга обречена. Ее изведут исподтишка.

Я уже привыкла к тому, что Амалию кроме меня никто не видит. Но к разглагольствованиям Ромула в наименее подходящие моменты привыкнуть невозможно.

— Да. И что ты на меня так смотришь? Если бы вампиры не бегали так усердно от любой ответственности, не скрывались по замкам и пещерам, не устранялись в больших заварушках нас бы давно прибили на чей-нибудь флаг. А Ядвига слишком велика, чтобы оставить ее в покое и позволить менять мир, как ей хочется.

Но Филипп ни с того ни с сего очухался — наверное, состояние Грега влияло на него напрямую — и прикрыл этот фонтан красноречия.

— Где Андрей? Где носит Хранителя, когда в нем нуждаются? Где портал к Яге в Медвежье? Его же открыли тут рядом, — потом он обратился уже ко мне. — Все мы туда должны пройти, слышишь Магда? Убедись, что те, кто забоится о мальчике, туда попали в полном составе.

Я оглянулась на Амалию. Та тенью стояла за сыном. Чистая тьма, без примесей — когда она делала даже легкое движение, в воздухе еще какое-то время зависали густые тяжелые капли, похожие на нефть. Предыдущая минута смяла мою ненависть к ней, потому что был тот, за кого мы обе вцепимся в глотку общего врага.

Она махнула в сторону бархатной гардины, закрывавшей очередную бестолковую нишу в стене. Когда-то там красовался один из ее истуканов, но я избавилась от него в первый же день своего появления.

— Там, ищите там своего Хранителя. Только быстрее. Время на исходе. А потом бери меня за руку и проведи к ведьме.

Конечно, ей не пришлось открывать рот. Звучать в голове — это же так удобно.