Моя любимая злыдня

Глава 17.2

Андрея мы нашли за занавеской. Он стоял, прислонившись к стене и по обыкновению этого дня выглядел так, словно его прокрутили через мясорубку. Я не могли сообразить, что с ним-то не так, и Ромул отреагировал быстрее: протянул иномирянину фляжку, видимо, с горячительной жидкостью. И Хранитель не стал отказываться, а вцепился в нее с таким рвением, будто каждый глоток отдалял его от ада.

— Все вроде нормально шло, — он прижал к груди фляжку и отдавать не торопился. — Я переместился через свой портал, подъехал в центр города, раз ваша маменька обитает на Чернышевской. Но только залез в наш лжеавтомобиль — и началось.

— Что? Что там? — не утерпел Ромул. — У нас какое-то время все было тихо, минут пятнадцать я ждал, а потом портал стал разваливаться изнутри, как будто его пожирали с той стороны! Ты в рубашке родился, парень.

Нашел кому это говорить, супругу верховной ведьмы, которая, если верить местным россказням, мужей на завтрак кушает. А аппетит у нее, ого. И еще, не наблюдал ты, Ромул, за пентаграммой, а лясы точил. Поэтому мы потеряли несколько драгоценных минут.

Но вместо того, чтобы высказать вампиру, что он такой же олух, как и всегда, я подергала Андрея за рукав. Трогательно так, нерешительно, давая понять, что девушка в большой опасности. Я уже заметила в нем рыцарские склонности — вряд ли ведьма позволяла им расцвести, так как вела себя очень по-мужски.

— Андрей, где портал к Ядвиге? Нам срочно. Кажется, Грег умирает, — я сочла, что драматизм лишним не будет. — Мне в этом мире места нет, и обратно не вернуться.

Храниитель — не чета графу — даже контуженный, реагировал скоренько. Наша компания спешно оказалась во дворе, у пересохшего фонтана. Я все же ступала аккуратно, позади Ромул с Андреем вели похожего на сомнамбулу темного мага. Зато нести его не пришлось — хотя бы это радовало. Я все время оглядывалась, чтобы убедиться, что Амалия с нами. Тем не менее, Филипп юркнул в портал первым. Наверное, чтобы предупредить свою огромную черную копию.

— Ну что, не вышло у тебя с мамулей, — Ядвига скорее констатировала, особого злорадства я не заметила. — Никакого насилия я поблизости вашей воронки, когда пыталась вытянуть Андрея, не увидела. Скорее кто-то посторонний решил таким образом подкрепиться энергией из канала. Еще бы, такой мощный источник.

Вот так. Всего три предложения, а я уже ей благодарна.

— Думаешь, она в порядке? — проблеяла я. До этой секунды даже не отдавала себе отчет, насколько беспокоилась — и не только за Грега.

— Вероятнее всего. Ваш экипаж с такими-то помехами сразу перестал быть видимым. Она не дождалась машину и, будь твой маг в порядке, ты бы читала ее письмена на словокажущем блюде.

Зачем разубеждать ее, что телефон на самом деле прямоугольной формы и к еде отношения не имеет?

— Посмотри на Грега. Все серьезно? Я боюсь его потерять, до конца не верю, что он настоящий… И не перенесу, если наша история закончится ничем. Он для меня значит настолько много, что я даже сама не представляю сколько.

— Какое путанное объяснение в любви, — ведьма улыбнулась одной из своих суровых улыбок. — Поэтам нельзя брать у тебя пример. И ты права, он не то чтобы настоящий. Застыл всего в одном шаге, правда.

Краем глаза я увидела, как Амалия разъяренно взмахнула головой, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не объяснять Яге, кто живой, а кто и нет.

— Зачем ты привела ее сюда? — теперь уже Верховная осерчала не на шутку, и Андрею пришлось вмешаться.

— Дорогая, обрати внимание на Григориуса. Мы все обеспокоены, что он не в состоянии очнуться самостоятельно, — он произнес это совершенно нейтральным тоном, разве что немного выделив первое слово.

Теперь настала очередь Амалии улыбаться. Она скрестила руки на груди и уселась на широкий плюшевый диван — что-то подсказывало, что занять это место, несмотря на его очевидную пустоту, никто другой не сумеет.

— Это его мать, — ответила я просто.

— Хорошо, я сделаю, что от меня зависит. По первости я решила, что понадобится призвать целительницу из ковена, которая бы направляла мои действия. Но на лицо глубочайшее магическое иссушение, ничего сложного. Прислоните его к стене.

Повеление ведьмы мужчины исполнили тотчас же. Остальное мы наблюдали сквозь туман, заклубившийся по комнате.

Ядвига тоже возложила руки на плечи Грега. И этот жест мало чем отличался от наших с Амалией усилий по приведению его в чувство. Но меньше чем через минуту, она отняла правую ладонь и призвала посох. Тот самый, суть которого я разгадала, когда планировала несостоявшуюся атаку.

— Истинное предназначение не скроешь, — ведьма будто разговаривала сама с собой, а посох издал, я бы сказала, неприличный звук — джедайского меча при его активации. — Тебе придется вернуть то, что забрал.

Не знаю, к кому именно она обращалась. Стелившийся туман полностью приглушал свет, но не зеленое свечение посоха, на котором загорелась каждая руна. Он был испещрен ими, как удав, и к тому же вибрировал, словно мурчащий кот.

Ведьма поставила посох на пол, а другой его конец направила к голове Грега. Палка стала удлиняться до тех пор, пока не уперлась ему в подбородок.

Одновременно над ними обоими засверкала очередная руна. На этот раз в форме латинского икса, ограниченного с двух сторон так, что знак больше напоминал подвешенную в воздухе калитку.

— Это Даргаз, символ бесконечности и истинного предназначения, — подсказал мне внутренний голос, который сегодня молчал подозрительно долго. Ни один человек, тем более маг Чистой стихии, не будет спокоен, пока не последует своему жизненному пути.

Посох настойчиво жужжал, Ядвига оцепенела, нависнув над Грегом, как лавовая гора. Незаметно для глаз она успела увеличиться в размерах, и теперь на голову превосходила моего дылду. Руна продолжала меняться: из алой она постепенно перешла в зеленый. Мне показалось, что в цвет Ядвиги постепенно окрасились даже волосы Грега, и сам он стал отливать изумрудом.