Моя любимая злыдня

Глава 17.3

В первую секунду не произошло ничего, Ядвига продолжала нависать над Грегом и раздуваться — но теперь я уже не сомневалась, что пользу это ему не принесло. Дальше события развивались одновременно.

Амалия кинулась к посоху и от души пнула. Он отклонился и перестал подпирать лицо мага. Не имея этой точки опоры, палка быстро почернела обратно. Но и темной мамаше от столкновения не поздоровилось: она буквально растаяла в воздухе, перед этим скорчив мне рожу.

Почти в ту же секунду Андрей подскочил к жене и с неожиданной легкостью — это не он ли каких-то полчаса назад едва передвигал ноги — сдвинул эту громадину к стене и еще умудрился ее к ней прижать. Черный одобрительно цокнул и пробормотал, что полезные навыки сохраняются надолго.

Котяра тоже не остался в стороне. Он запрыгнул на письменный стол и продемонстрировал нам тот же фокус, что и Яга — увеличился в размерах почти вдвое и теперь ничем не отличался от хвостатого чемодана. Этим он не ограничился и завизжал высоко и противно, как противоугонная сигнализация на автостоянке.

А что в это время делал Ромул? Вампир не придумал ничего лучше, как закрыть меня собой и перекрыть весь обзор!

— Солнышко, я могу начать тебя целовать, но ты же меня потом не поблагодаришь, хотя это наилучший способ из всех, что мы пробовали для приведения тебя в порядок, — Андрей умудрился произнести это нормальным голосом, и звука пощечины не последовало. — Ммм, любимый размер бюста, все-таки надо придумать что-то, чтобы ты иногда превращалась обратно в фурию.

Рычание было ему ответом. Как получилось, что ведьма не любит комплименты? Я кое-как обогнула корпус Ромула и убедилась, что Грег так и стоял, прислонившись к стене и не подавая признаков жизни. Андрей по-прежнему боролся с супругой, которая превосходила его на полторы головы. Он удерживал обе кисти богатырши, видимо, полагая, что это важно. Лицом же прятался в необъятном декольте: ее строгое платье не выдержало таких метаморфоз и расползлось на груди.

Наконец Ядвига перестала вырываться и переключилась на своего кота, не прекращавшего вопить.

— Выключись, Глаз. Это невыносимо. Во всех состояниях я твоя госпожа. Зачем ты сопротивляешься? Прими неизбежное.

— Девочка моя, я дежурил неподалеку, когда ты родилась. Я вытаскивал занозы из твоей коленки, когда ты падала с велосипеда. И в этом твоем одержимом состоянии я по-прежнему исполняю свой долг — напоминаю тебе, что ты Гаевская и не имеешь права подвергать арсенал опасности.

— Это чушь, — отрывисто выдохнула Ядвига. — Отец был темным магом. Нигде не сказано, что темные не работают с предметами — запрет распространяется только на ведьм. Сейчас я наполнена чистой тьмой. Я могу дотянуться до любого артефакта в своем арсенале. Слышишь?

— Ты ошибаешься, — почти нежно мяукнул кот. — Гаевские подписали хартию. Гаевские служат аресеналу, а не наоборот. И через это вносят вклад в мировое равновесие. Ты еще девчонкой отреклась от своей темной сущности и приняла нейтральную магию. А потом последовала зову предков и стала ведьмой. Ты не метаморф, чтобы менять личины с такой скоростью. Да и какая из тебя тьма — посмотри, у нас потолок зеленеет.

Потолок действительно окрашивался в изумрудный прямо на глазах. Вместе с люстрой. Экак ее развезло, почти сочувственно подумала я.

— Дорогая, верни чужое. Отдай мальчику все, что взяла. Выплюнь, — на мой вкус, Андрей переборщил. Примерно так разговаривают с нашкодившей собакой. Не хотела бы, чтобы Грег так обращался ко мне. Словно прочитав мои мысли, Ядвига разозлилась еще больше.

— Вы, ничтожные существа, никогда не выходившие за пределы возможностей своего тела. Я заставлю вас обоих подчиниться. — Тут она перевала расфокусированный взгляд на нас с Ромулом. — А этих троих я выпью. Пускай вампиреныш почти совсем пустой и старый, зато девчонка и эта окаменелость…

Гадкая баба кивнула в сторону Грега, и мое терпение лопнуло. Может, я не отличаюсь быстротой реакции или решительностью Амалии, но звездануть нахалке промеж глаз, если разозлить, я в состоянии. И я сделала то, чего обстоятельства требовали почти с момента моего появления в Белогорье, — как следует вмазала великой княгине.

Голубая молния слетела с кончиков пальцев сначала на правой, а потом и на левой руке — обе объединились в искрящийся шар, который угодил ведьме в лоб. Отбить его, не применяя рук, скрученных мужем, и ментального дара, проявиться которому не давал жуткий вой собственного кота, ей не удалось. Она лязгнула зубами — ничего себе, да там верхние клыки высунулись так, что обезобразили все лицо — и отрубилась.

Я поймала крайне недовольный взгляд Андрея. На его месте я бы бежала от такой второй половины без оглядки. Вместо этого он нашел в себе силы меня поблагодарить.

— Магда, спасибо, что вмешалась. Нам понадобилось бы куда больше времени, чтобы ее успокоить. Только прошу, не прикасайся к ней больше, иначе я за себя не ручаюсь. Мы с котом справимся сами. — Он помедлил и все-таки добавил. — Ядвига в положении и более уязвима, чем обычно. Не сердись на нее.

Теперь уже предостерегающе зарычал Ромул. Я же решила не воспринимать слова журналиста как угрозу. Ну, нравятся ему большие женщины, человека можно понять. Филипп пересел к моим ногам, в свою очередь показывая, на чьей он стороне.

Андрей, не оглядываясь на нас больше, перетащил жену на кушетку. Наверное, ему в этом помогал кот, дополнительно поддерживая ее в воздухе. Меня успокоило, что Ядвига заметно потеряла в весе, однако зеленое свечение, как и прежде, исходило от всех предметов в комнате. И даже от Грега. В то же время Черный, которого они почему-то называли Глазом, перестал вопить сиреной. И это еще один хороший знак.

Ядвига живописно развалилась на кушетке. Такая слабая и беспомощная, что хоть плачь. Андрей стоял рядом на коленях и что-то нашептывал. Похоже, я ошибалась, и женушка давала его рыцарским качествам полную свободу действий. По-моему, она изображала беспамятство еще лишние пять минут после того, как пришла в себя. Грег продолжал остывать у стены, его сердце билось все реже.