Моя любимая злыдня

Глава 19. Занавес

Ядвига выскочила в зал — она кого-то искала. Толпа обтекала ее со всех сторон; люди проходили мимо, не замечая высокой фигуры в черном. Я бы на их месте держала дистанцию в метра два как минимум.

Это не могло быть случайностью. Наконец она остановилась напротив пары, которая на любой вечеринке претендовала бы на звание самой красивой. Я про Василису и Кощея.

Она разожгла искру, вырастив из нее шар. Удивление вызывало то, что ее сфера, хоть и по обыкновению зеленая, окружена вокруг плотным черным слоем, как бархатным чехлом. И заметил ее один Кощей, который, чмокнув спутницу то ли шею, то ли в щеку, метнулся по направлению к ведьме.

Ядвига еще раз проверила по сторонам, не увидел ли кто ее маленький фокус. Я на всякий случай спряталась за колонну. А когда выглянула — их обоих и след простыл! Она меня обманула. Значило ли это, что во время разговора с Ларром она знала о моем присутствии?

Я так просто не отступлюсь. Времени до конца празднества еще достаточно. После полуночи, мы условились с Ромулом на два-три ночи, мне нужно будет замкнуть края печати и отпустить живых и мертвых вампиров восвояси. Я понеслась обратно наверх, замечая, что во всем огромном помещении как будто что-то меняется: разговоры становятся глуше, гости сбиваются в группы. Верхний свет выключился, при колеблющемся свете свечей от стен будто повеяло холодом.

С последних ступеней, бросив взгляд обратно, я не узнала огромную залу, где только что гомонила радость. Мертвенное бледное свечение на несколько мгновений превратило людей в изваяния. Наверное, пришло время предков сказать свое слово, но мне, простите, не до них. Полюбовалась, какими зловещими могут быть оттенки зеленого, розового, фиолетового — и бежать.

Я побежала дальше и услышала, как за моей спиной бал оживает. Вернулась музыка, разговоры, звон бокалов и стук множества вилок. Я заскочила в первую из комнат, чтобы осмотреться и попробовать прислушаться. Мой амулет позволял ловить звук через несколько стен. Но там, к моему разочарованию, в полумраке, освещенные луной из-под плохо задернутых штор, двое любовников ублажали друг друга, сидя на письменном столе.

Вряд ли это Яга и Кощей. Я, конечно, испорчена, но не настолько, чтобы предположить такое.

Громкие стоны не давали мне сосредоточиться на всех прочих звуках. Я улизнула и через несколько дверей выбрала комнату поспокойней. Тоже темную, более просторную и, совершенно точно, пустую. Но стоило мне туда зайти, как по коридору зазвучали шаги и очередная парочка вторглась именно в мое убежище.

Я чуть не застонала от досады. И надо же было такому случиться, что сюда пришли не кто-нибудь, а Ромул и Стефания, которым внизу не хватило места для разборок. В том, что они оба разъярены, сомневаться не приходилось.

— Я никогда не испытывала такого унижения, слышишь? — не переживая о том, что найдутся свидетели, Стефания кричала почти в голос. Ромул, напротив пытался ее успокоить, чтобы не нарушать тщательно творимые для посторонних иллюзии. Поэтому вытащил из толпы и привел сюда.

Я спряталась за портьерой, чтобы у них и подозрений не возникло, что они не одни. Секреты вампиров сейчас интересовали меня меньше всего. Ромул отвечал жене так тихо, что мне в двух метрах от них ничего не слышно.

— Сначала твои отвратительные родственники… Ни один из сыновей, ни один, не признал меня твоей супругой. Что это вообще за бред? Они живут отдельно, у них своя жизнь. Как они смеют являться сюда и заявлять, что я не гожусь, когда мы уже женаты? Я никогда не пойму ваших обычаев.

Ромул опять что-то невнятно бормочет в ответ. Я стараюсь не прислушиваться и, тем не менее, слышу, что он обещает все уладить и со всеми договориться.

— Только древние бабки, твои незапамятные и ни хрена не помнящие тетки, высказались за меня.. Мальчик еще не перебесился, — она явно кого-то передразнивала. — Но хуже всего, гаже, это когда заговорили ваши ушедшие… Вот скажи, им-то какое дело, кого на законных оснований трахает ваш предводитель?

— Это не так, это не про то, — здесь Ромул не сдержался и повысил голос. — Мертвые нужны, чтобы засвидетельствовать, достоен ли кто-то из ныне живущих занять место повелительницы. Им нет дела до законности нашего брака.

— А мне есть! Это огромное везение, что ты все уладишь и родственнички разрешат мне остаться, родить мальчика, который встанет в очередь на наследование каким по счету — пятнадцатым? Сколько у тебя еще бастардов? А я так и буду сидеть в твоем пыльном замке среди дутых побрякушек и смотреть, как проходит век за веком.

— Милая, не драматизируй. Сейчас закончим с консумацией, поедем по городам, нанесем ответные визиты родственникам, ты развеешься, — раз Ромул переживает из-за того, что Стефания не находит себе места, то, наверное, по-своему любит ее.

— Ты идиот? Это не то, ради чего я связала с тобой судьбу. Я могла выбрать в мужья могущественных магов. Будучи секретарем Совета, я входила в кабинет каждому из них, а чем дольше они проводят времени за бумагами, тем слабее к женским чарам. Но на моем пути попался ты: сначала это дурацкое предложение охомутать Григориуса, которое чуть не стоило мне жизни, потом — обещание сделать вампирской владычицей и возвести на трон.

— Стефания, все могло пойти иначе, но вышло так, как вышло. Я рассчитывал, что запаса темной силы, которую случайно передал тебе Григориус, будет достаточно, чтобы прельстить вампиров, которые давно не видели чистой стихи. Но я не в состоянии был вообразить, что все повернется так…

— Ты про эти россказни, что ваша госпожа вернулась? Это твердит твой младшенький, об этом хрипят бесплотные духи. Да даже белоснежные старцы, и те серьезны и насуплены, и приперлись с сетями неслучайно. Все хотят первыми выразить ей свое почтение.

— С какими сетями? Что ты видела? Объяснись немедленно! — как следует разъяренный вампир схватил женщину за плечи и затряс, как грушу.

Смотреть на еще одну драму, пускай она со мной и связана, я не в состоянии. Аккуратно, боком, боком, я подобралась к проходу, который вел в соседнюю комнату, а оттуда выбралась через деверь. Благо все петли в вампирском замке хорошенько смазаны.