Моя любимая злыдня

Глава 19.3

Я никогда не забуду, как она упала. Повалилась на пол, как куль с мукой или сверкающая огнями новогодняя елка. Заклятие отрекошетило обратно, прямо ей в ключицу. Открытые руки, грудь и шея до подбородка — все почернело.

Кажется, я закричала и тут же закрыла рот. На всякий случай пнула выкатившуюся из рук графини палочку далеко в угол. Острожно присела рядом и попыталась нащупать пульс; все-таки практику в вузе мы проходили вместе с операми на улицах Питера. Я несколько раз видела трупы.

Но это не очень помогало сейчас. Я убила Стефанию, не хотела ее даже ранить. Пришлось блокировать ее удар, иначе ровно то же самое произошло бы со мной. Однако я не понимала, почему вместо того, чтобы разбиться о защиту или отлететь в произвольном направлении, заклятие прицельно ушло в нее.

Конечно, Ромул — порядочный свинтус, чуть не угробил меня два раза, обворовывал Грега. И при всем при этом, в сущности, классный мужик, в смысле вампир, и на самом деле нам предан. Как он это перенесет, как я посмотрю ему в глаза теперь?

Чей-то голос громко и настойчиво твердил «почему», и я пропустила момент, когда в подвале появился человек. Ступал он неслышно. Я не успела насторожиться.

— У вас не получилось бы жить под общим небом, госпожа. Претендентка и истинная повелительница — невозможно. Отец со временем поймет, — на меня серьезно смотрел Ансалексихте, старший сын Ромула. Я полчаса тренировалась к консумации, чтобы запомнить его имя.

— Помоги ей, пожалуйста, — без сил опустилась на колени рядом с телом Стефании. — Я ничего не умею. Она не была плохой, просто не очень умной. Я сделаю в ответ что-то полезное, не может быть, чтобы я была совсем уж никчемной. Я могу попросить Грега…

Молодой человек уселся рядом со мной. Он не стал прикасаться к мачехе. Покачал головой. Какой приятный голос, от него сразу спокойнее.

— Госпожа, вы самое ценное, что у нас когда-либо было. Не все старейшины с этим согласны, слишком привыкли быть сами по себе. Но с вашим появлением уже происходят чудеса: в трех семьях на этой неделе камни сообщили, что родятся девочки. Ко многим из нас стал возвращаться дар, у каждого вампира он свой.

Но я не в состоянии опять выслушивать эту простыню про легендарную повелительницу.

— Но почему удар отлетел в Стефанию? Я в мыслях не имела причинить ей вред. Забрала бы амулет обратно и ушла невидимкой, — я всхлипнула.

— Это часть вашей природы, госпожа, — сидя на корточках, он почти умудрился поклониться. — Вы отвечаете строго пропорционально. Как графиня целилась, столько она и получила. Вернуть ее невозможно. Она не мучилась, умерла мгновенно.

Меня затрясло. От моей руки погиб человек — вампир, какая разница. Скорее всего за весь свой недолгий век Стефания никого не отправила на тот свет — ее новая раса свободно синтезировала кровь и прибегала к насилию разве что в ритуалах. Я стала ее первой попыткой.

Прийти в себе помогли два сильных толчка. Замок содрогнулся от самого основания. Я вопросительно посмотрела на Ансалексихте. Если ориентироваться на внешность, то вампир примерно моего возраста, но я уже знаю достаточно, чтобы не пытаться определять, сколько ему лет. Разбирается в том, что творится вокруг, он куда лучше.

Молодой человек нахмурился, а потом махнул рукой в сторону стены, где погас портал.

— Это единственный проход, наверх вам нельзя.

— Ты думаешь, я знаю, как его открыть?

— Я помогу. Приложите руку к камню, услышьте его биение. Если так спокойнее, то сформулируйте свое пожелание при помощи амулета.

Ой, я позабыла про звезду, которая бледно светилась на пентаграмме. Интересно, почему бы Ансалексихте не попытаться забрать ее себе? В ней есть сила. Вместо этого он уверен, что сила во мне. Пальцы, не слушая мыслей, искали на каменной кладке отзвуки энергетических нитей. Рамка замерцала в ответ.

Яга же говорила, что с каждым днем я все больше вхожу во вкус, а Ромул называл это узнаванием. Пора мне пора, не смею никого больше задерживать. Слова вырвались против моей воли:

— Ансалексихте, возьми звезду, передай Ромулу. Я причинила большое зло вашей семье.

Вампир странно взглянул на меня:

— Простите, госпожа. Это невозможно. Во-первых, звезда не идет в руки без повода. Во-вторых, она все еще нужна вам. Надвигается большая война. Чем вы сильнее, тем больше шансов у моего народа ее пережить.

— Холера, какая еще война? Этого только не хватало. Из-за меня?

— Белоснежные теряют контроль над источниками силы. Они попробовали остановить одного из владельцев древних амулетов, который пожелал остаться невидимым. Напали, приняли ответку. Энергетический баланс нарушен, равновесия больше нет. Вам необходимо как можно быстрее вернуться к чистой тьме, которая вас опекает.

Мне стоило лишь подумать, и амулет охотно нырнул обратно в карман. Хотелось верить, что молодой вампир в безопасности. С другой стороны, время надежды ушло, пора заступиться за тех, кто мне дорог. Вместо ответа я помахала Ансалексихте на прощание. Ну и имечко, о чем думал Ромул…

Переход прошел еще быстрее обычного. Махина нашего особняка нависала надо мной в полной темноте. Ни света в окнах, ни луны на небе. Я машинально заторопилась вперед, хотя мог же Грег просто спать. Уже глубоко за полночь. В то же время до критической отметки, после которой я разрешила ему бить тревогу, пока далеко.

Но стоило мне ступить за порог, как раздался его мрачный голос:

— И долго ты собиралась вертеть мной, как ручной куклой?

Включился свет. Темнейший сидел, откинувшись в кресле, боком ко мне и с закрытыми глазами. Поза, скорее, не про гнев — утомлен, расстроен, задумчив, но темных туч, грозящих утянуть мир в бездну, поблизости нет. Зато у его ног застыл Филипп, который умудрялся вертеть выпученными глазами: мол, Машка, у нас проблемы.

Да я и сама вижу. Только не готова сейчас к разговорам. На шею бы к магу кинуться, жаловаться и рыдать. Мне тошно, я ненароком умертвила его бывшую пассию и заслуживаю сочувствия, а он — решил, что страдать этим вечером ему.