Моя любимая злыдня

Глава 20. Тьма в отражениях

— Я же просил тебя не выходить? Просил. Я ни за что не отпускал тебя одну. А ты задурила голову и оставила здесь. Заперла, как беспомощного инвалида… — когда Грег поднял глаза и взглянул на меня, я с ужасом поняла, что ответить мне нечего.

Так наловчилась решать любые недоразумения между нами при помощи короткого «исполняй», хотя клялась не превращать это в привычку.

— Ты все это время смеялась надо мной, считала непроходимым идиотом, — он, кажется, собирался добавить что-то еще, но передумал.

Филипп молчал и не делал ни малейшего движения или намека, по которому я бы догадалась, как спасать положение. Что сказать Темнейшему? Что я настояла на своем, и теперь на него, на меня, Ягу, вампиров объявлена охота. Ансалексихте предупредил, что о мире можно забыть.

Если прогонит сейчас, то я, наверное, могу попроситься к Ядвиге, не к Ромулу же — там страшно представить, что творится. Наверное, попытаюсь вернуться на Землю. Несмотря на все их предупреждения, что это чуждый для меня мир, отказывающийся признавать мое существование, — там мама, бабушкина могила, мои планы по переезду. Наконец Влад, которого необходимо найти и уничтожить.

Но кто тогда поможет Грегу? Без меня он совсем пропадет: даже в союзе с Ягой не факт, что они справятся. Им же манипулировали всю его длиннющую жизнь, да ведь и Ягой тоже — ей не позволили стать его наставницей. Про все остальные ее злоключения я услышала хоть и мельком, но достаточно.

— Грег, я знаю, что это чудовищно. Все, что ты чувствуешь сейчас. У меня слишком мало слов. Или, наоборот, слишком много. Я боюсь, что я… — и тут меня будто прорвало. Я всегда старалась быть понимающей, слышащей, беречь чужие чувства, но мои, мои чувства тоже имели значение! — Если ты видишь, что уже не простишь, то давай я сразу уйду. Я не выдержу находиться здесь, спать в другой комнате, знать, что ты думаешь про меня… вот это всякое. Раз ты против того, что мы делали вместе.

Я поймала удивление Грега; он реагировал так всякий раз, когда он не успевал за ходом моих мыслей. Но ведь я еще не все сказала. Не надо мешать, когда я пытаюсь выговориться.

— А вот ты был честен со мной? Ты утверждал, что боялся причинить мне вред, что тебя тянуло, но ты был уверен, что все повторится, как с твоими бывшими. Тебя же могли выносить только эти … как их, кобылицы. Ты отказывался признать, что мне твоя тьма не страшна… Филипп, а ну, не отводи морду, еще остались урны и прочие эти, предметы, вашей первой госпожи? Выброшу все старье, до которого руки не дошли, напоследок. Хотя бы дышать будете нормальным чистым воздухом.

Теперь уже и Филипп, и Грег уставились на меня, мало что соображая. И начали они оба одновременно:

— Магда..

— Машенька!

— Как у меня с моими бывшими, ты спрашивал? Чего боялась я? В чем я нуждалась?

— Любимая, перестань немедленно! Куда я тебя отпущу? Правильный ответ: никогда и никуда. Если только сама не решишь уйти. В конце концов ты можешь хоть сейчас приказать мне все забыть. Ты разве не понимаешь, что по неведомой причине тебе одной дана такая власть. Наверное, я дурак. И точно не тот могущественный маг, которого ты заслуживаешь. Так что можешь делать со мной, что угодно. Только, слышишь, не смей приказывать, чтобы я действовал во вред тебе, как в этот раз. Я этого не переживу. Я и забыл, что существует подобная боль.

Он уже стоял рядом со мной у входной двери. Оказывается, я так и не отошла от нее и продолжала прижиматься спиной к гардеробу. Откуда взялась такая рана, прямо брешь в сердце, если заходя в дом, я была уверена, что хуже уже некуда? Это все потому, что я решила, что прямо сейчас теряю Грега. В глубине души ни он, ни я, наверное, не верим, что все случившееся между нами — правда. Опыт прожитых лет, плохо заживающие ожоги твердили, что так не бывает.

— Магда, что случилось? — глухо прошептал он в районе моего виска. — Кто осмелился тебя обидеть?

И такая необъятная сила прозвучала в его голосе, что я поторопилась обхватить его за талию. Исключительно с целью успокоить. Он обнимал меня за плечи, прижимая к себе куда увереннее, чем раньше. Пальцы играли с прядями моих волос, выбившимися из когда-то аккуратной прически.

— Вам пора сделать это. Сколько можно умудряться толковать очевидное настолько неправильно? — сердито фыркнул кот, который терся о мои ноги, при этом хлопая хвостом по брюкам Грега.

— Сделать что? — выдохнули мы в губы друг друга.

В дверь быстро и бесцеремонно заколотили. Я прикусила губу. Времени, чтобы во всем разобраться нам не оставили. И тут прозвучало раскатистое «мяу», самое длинное, что мне доводилось слышать — а все потому, что оно остановило неумолимое движение Хроноса. Кошачьим басом нас выкинуло из привычных координат, которыми руководствовалась вселенная.

На первый взгляд, ничего не изменилось, однако все внешние звуки исчезли, воздух потяжелел и растянулся на пиксели, как картинка в плохом качестве. Темнота за окном сменилась мутной серой мглой.

— Кот? Ты уверен, что этот тот самый момент? — Грег как-то резко охрип.

— Кто из нас самое совершенное произведение Тьмы? Технически я имею в виду, — обидчиво отозвался Филипп. — И не возражай, что Глаз изменил, удрал и так далее. Если бы он не переметнулся к магам, всего несколько камней на память о мире Белых Гор сейчас крутились бы вокруг какой-нибудь большой звезды. А он это и есть я…

Кот резко вымахал в размерах. Теперь его морда находилась примерно на середине моего бедра.

— Поэтому, ребятишки, не отвлекайтесь. Ничего не должно помешать разобраться с самым главным. А главное у нас… — Григориус, у тебя всего одна попытка, — главное это…

— Магда, конечно. Что на тебя нашло, кот?

— Не мешай, я хочу, чтобы и девочка чистосердечно назвала то, чего важнее нет. Маш?

— Грег, — если бы он дал мне хотя бы пару минут, я бы составила список. И судьба мамули меня волновала, но все последние дни я думала только о том, что надо во что бы то ни стало спасти Грега. Я, между прочим, имела в виду и человека, и те черные дыры, которые он создавал, угрожая разрушить все живое, и мои мысли, крутившиеся исключительно вокруг него. — Только я бы пояснила, что…