Моя маленькая Ди

Моя маленькая Ди

Двадцать четвертое апреля две тысячи десятого года.

Иллинойс, США.

В начале было слово… Твое имя, короткое, состоящее из четырех славных букв – анаграмма названия нашей научной организации. Молча ты принимала его, кротости твоей позавидовал бы любой пророк, чья личность безуспешно скрывалась бы в окриках чумного народа. Ты была нашей маленькой Ди. Солнечной, словно ребенок с синдромом Дауна, немой, словно тихая гавань, воркующей и мурчащей, словно ластящаяся кошка. И мертвый поднялся бы, услышав мой зов, но тебя больше нет. Да, мне пора бы это признать. Светлая скорбь морит меня, я просыпаюсь каждое утро с холодным желудком. «Динь-дон», – звенят часы в гостиной, ты слышишь? О, время, расширься ты или исчезни – ты все равно отобрало ее у меня. Ты шло для Ди чересчур быстро, и из крохи с хвостом длиной около метра, а потом из стремительной леди с крыльями, словно у стрекозы, ты превратилась в сломанный, сгоревший, зачахший кустик в моем райском саду.

Ты сгорела быстро, за считанные дни. Я был возле твоей постели неизбывным стражем, пастухом твоего трехкамерного сердца. Маленькая Ди, юная Ди, взрослая Ди, мертвая Ди. Скрепя сердцем я вырыл яму во дворе фермы Эльзы и погрузил твое изящное тельце в темную землю, мерзлую и рассыпчатую. О, как я страдал, моя маленькая, как я хотел вновь услышать твое воркование! Сейчас моя душа словно опустела, превратилась в пустырь: мертвая земля, не дающая плодов, бесплодная пустыня. Я пуст, моя дорогая, в моем сознании не хватает одного четырехпалого существа, которое я сам же и создал, для чего – большой вопрос. То была идея Эльзы, я был ни при чем, я не хотел давать тебе страдать. Жить – значит страдать, рождаться – значит быть на шаг ближе к смерти. Как только мы рождаемся – мы начинаем стремительно стареть. А ты старела еще быстрее. Я тщетно пытался убедить себя в том, что ты просто взрослеешь, но огонек под ребрами твердил, что ты умираешь и скоро исчезнешь совсем.

Я наблюдал твое взросление с трепетом. Эльза возилась с тобой как с ребенком, пестовала тебя, играла с тобой, учила понимать нас, людей. Она радовалась, словно счастливейшая из матерей, когда ты строила ассоциации. Она твердила, что научное сообщество полюбит тебя как свою дочь.

Эльза бросила нас, когда однажды застала вдвоем. «Псих, маньяк, извращенец, ксенофил», - думала она тогда, охваченная гневом и ужасом. Я будто превратился в телепата и читал ее мысли. «Динь-дон», - бьют часы, а Эльза наотмашь ударила нас обоих. Я не оправдываю себя, она имела право, она не хотела терпеть нас, она не вынесла того, что увидела в тот день. Я очень стараюсь ее не винить, любой бы на ее месте поступил бы точно так же. И я радовался потом, что она боле не помешает нам наслаждаться друг другом. Мое сознание разрывалось, стонало и ежилось от одной мысли, что я – извращенец или даже зоофил, но твоя хрупкая мысль, твое воркование всякий раз, когда я обнимал тебя, убеждали меня в том, что все правильно.

Я сделал тебя женщиной, маленькая Ди. Розоватые перепончатые крылья обрамляли твои хрустальные ручки… Ты вся была из хрусталя, а ножки были подсвечниками. Эльза была совсем другой. Она была банальной, таких еще называют сциентистами. Она верила в наш эксперимент, она хотела отдать тебя в лабораторию, она грозилась посадить тебя в клетку, словно дикого зверя. Я не смог бы допустить, чтобы ты сидела в клетке, ты разумна, разумнее многих людей. О, беспощадное время, армада звезд тогда, на крыше, и ты, стремящаяся к свободе… И тогда Эльза решила зарешечить маленькую Ди. Она думала, что это благо, и в первую очередь для меня. Она видела, как я напряженно слежу за тобой через мониторы, с каким выражением лица я смотрю на твою водную эквилибристику. И когда она рассказала мне, что ты угрожала ей жалом, то я поклялся, что попрошу тебя, ягненка с приступами гнева, убить ее. Я больше не хотел делить с Эльзой ложе, я хотел видеть ее в венце, чепце и формалине.

Ты – больше, чем человек. Ты вобрала в себя все лучшие гены. И мне жаль, что в тебе есть Эльза. Я никогда не прощу ей ту ложь, подлог с ее яйцеклеткой. Лучше бы я не ведал, кто ты, кто в тебе. Я бросался на нее с обвинениями, трепал себе нервы и мечтал уничтожить в тебе все то, что дала Эльза. Ты – уникальное существо, игра чистого разума. Я бы спрятал тебя в полярном дворце, чтобы ни один человек не покусился на наше счастье. Или отвез бы тебя в Египет, ты была бы там моей Бастет. Ты вся бы принадлежала мне, моя маленькая Ди. Но ты сгорела у меня на руках, ускоренный обмен веществ сыграл с тобой, кроткой девой, злую шутку. И теперь ты во дворе, летишь над облаками, а я малодушничаю и думаю, как бы безболезненно уйти из жизни. Ужаль меня с небес, моя маленькая.

Ты опутывала мои ноги своим хвостом, теплым, потому что в нем циркулировала кровь. Эльза вырезала твои ядовитые железы и ампутировала жало. Я тогда приехал, ни о чем не подозревая, но твои ужасные, душераздирающие крики натолкнули меня на то, что нужно торопиться. Я выбежал из машины и понесся со всех ног. Я хотел бы тебя защитить, но Эльза, черт бы ее подрал, все решила за нас. Ее привычка ставить мне ультиматумы обернулась тем, что ты будто бы перестала доверять мне, стала бояться нас. Ты думала, что я теперь совсем не смогу защитить тебя, мое химерическое чудо. Словно я перестал быть мужчиной. Я не смог остановить Эльзу, она сделала то, что сделала. О, как я хотел утешить тебя, отереть твои слезы! Но она была непреклонна, сказала, что тебя нельзя беспокоить. Ты тихо плакала, урчала печальную музыку. Я бы взял твою руку и поцеловал каждый пальчик, показал бы, что меня уж точно не стоит бояться, что я защищу тебя от нее.

Ты всегда была физически сильна, но душа маленькой Ди всегда была нежной, хрустальной, детской и невинной. Мы обнаружили у тебя психические отклонения: твои приступы гнева были разрушительны. Ты могла бросаться в нас вещами, вопить, прыгать, словно дикая кошка. Тихое воркование начиналось только после того, как Эльза накричит на тебя, скажет «место!», словно собаке. Ты никогда не была для меня животным, ты никогда не была для меня человеком. Для Эльзы ты была вначале ребенком, а затем животным, которое нужно укротить, как это делают дрессировщики. Она восхищалась твоей памяти, твоему вниманию и другим когнитивным функциям, видела в тебе личность. Все изменилось, когда ты начала зреть, она увидела в тебе конкурента за мое сердце. И не зря, ой, не зря, дорогая Эльза!