Моя маленькая любовь

Тринадцатая

Карета качнулась и тронулась с места. Лавинья положилась на судьбу.Карета загромыхала на гранитных булыжниках дороги.Лавинья смотрела в окно на приземистые, стоящие близко друг к другу гранитные дома, выстроившиеся вдоль узкой дороги.Экипаж выехал на грязную дорогу с глубоко выбитой колеей.Взгляд Лавиньи блуждал, по проплывающему мимо пейзажу.Она подумала что едет в какое-то логово дьявола.Кучер придерживал лошадей двигаясь по краю дороги.Да будь все это проклято!

По спине Лавиньи пробежала дрожь. Что это за место? Никогда в жизни она не слышала о таких местах, как это. Все вокруг мрачное и чужое, и необычные развалины, и скалистые, поросшие вереском пустоши. Все однообразно серое. Дождь пошел всерьез,сильный ветер хлестал карету так, что она сотрясалась и раскачивалась, двигаясь по изрезанной колеями дороге. Лавинья сидела, забившись в угол, пока их качало из стороны в сторону, а шум ветра смешивался с визгом колес кареты и превращался в пронзительный, жуткий вой.Лавинья крепко держалась за кожаный ремень.Дождь начал хлестать еще неистовее, и карета замедлила ход. Из-за колес летели куски грязи, которые заляпала все окно. За несколько минут зловещий вид на вересковую пустошь был полностью закрыт.
Лавинья отвернулась от окна и представила себе, что, когда она их откроет то обязательно увидит солнце.

Вдруг экипаж резко наклонился как будто они поехали вверх по крутому склону. Дождь барабанил по окну, смывая налипшую на него грязь. Перед Лавиньей предстал такой вид, что она открыла рот от удивления. На вершине холма вересковая пустошь уступила место густому темному лесу. Лес был черный и мрачный, такой же зловещий, как все, что она видела за время поездки из города, и все-таки он выглядел неуместным после нескольких миль голой пустоши. Казалось, стволы деревьев волшебным образом появлялись прямо из гранита.
Лавинья сердцем почувствовала, что за этим мрачным лесом находится цель ее путешествия -Манор.

Достигнув вершины холма, они въехали на бугор, окруженный деревьями.

Пока карета катилась по дороге, Лавинья оглядывалась по сторонам в окно, ей все казалось что словно кто-то мог ехать следом. Она понимала что эта мысль совсем уж кажется нелепой. И тут она его увидела. Он больше был похож не на дом, а на маленький старинный замок. Серый, приземистый, с толстыми крепкими стенами, которые только в двух местах были прорезаны высокими, узкими, похожими на щели окнами. Остальное казалось монолитным, , совершенным куском гранита. Казалось, здание поднялось прямо из камня под ногами.Каштаны, пышно расли на граните. Кто-то затратил неимоверные усилия для того, чтобы защитить или спрятать дом.Она знала, что Манор расположен далеко на севере .

Боже правый! Это место оно было зловещим и враждебным.
Карета проехала через сводчатые ворота в толстой наружной стене и оказалась в просторном внутреннем дворе. С этой стороны здание выглядело менее внушительно, чем снаружи, – по крайней мере здесь были окна ,но оно все равно производило впечатление сурового, негостеприимного, грубого.
Карета остановилась

Когда она выбралась из экипажа то плотнее запахнулась в плащ, спасаясь от пронизывающего ветра. .Лакей распахнул дверцу со стороны Лавиньи выдвинул ступеньку. Лавинья осторожно взялась за его руку и спустилась на землю. Дождь продолжал хлестать по посыпанной гравием подъездной дорожке, и пока Лавинья стояла рядом с каретой, не зная, что делать, она поплотнее закуталась в плащ.

Но ее подгоняло нетерпение, но теперь , она спросила возницу:

– Это и есть Манор?

Возница закашлялся, прикрывая рот рукой в перчатке.

– А что же еще? Это самый Манор –

Отступать было уже поздно.

Лавинья поднялась на крыльцо дома. Наверное, днём этот серый каменный дом выглядел приветливо и живописно, но теперь, в сумерках, он казался унылым и мрачным.

Большая дверь, открылась, в проёме света показалась женщина с седыми волосами в темном платье и белом фартуке придерживала дверь.

– Ваша милость! Ваша милость ,Берроу меня зовут .– воскликнула она, возбужденно размахивая руками. – Быстрее входите, пока вы окончательно не простудились.

Лавинья прошла вперед, пока они наконец не оказались в холле. Женщина вопросительно посмотрела на нее и спросила:

– Ваша милость?

Она, не заметила этого, растерянно остановилась на пороге, изумленно оглядываясь по сторонам.

Лавинья Блейк стояла в старом, не очень большом холле неправильной формы. С одной стороны была узкая дубовая лестница, с другой каменный очаг который казалось уходил под потолок в котором вполне можно было зажарить целого быка,он занимал почти весь холл.

Его труба, очевидно очевидно изрыгала из себя клубы дыма, когда в нем разжигали огонь. Прочерневший между дубовыми балками потолок явно служил тому доказательством. На тусклом полу холла не было ковра . Небольшие окна закрывали шторы,очевидно они были когда-то хороши , но сейчас выцвели и обтрепались. В центре расположился покрытый пылью стол . На нем лежали стояли две оловянные чашки и покрывшаяся зеленоватым налетом медная ваза для цветов.

Лестницу охраняли охраняли проржавевшие доспехи. Около стены стоял резной сундук, так же здесь было несколько стульев обтянутых старой вытертой кожей. На стене висела картина в тяжелой раме и лисьих головы, изъеденные молью, венчали картину оленьи рога и старинные кавалерийские пистолеты вместе с охотничьим ружьем.

Взгляд миссис Блейк остановился на домоправительнице которая пустила ее в дом, женщина разглядывала ее с мрачным любопытством. Неряшливость и унылое запустение, царящее вокруг, заставили ее вспомнить леденящие кровь романы. Богатое воображение молодой леди уже рисовало всякие картины с похищениям, и она была вынуждена призвать на помощь все свое благоразумие, чтобы прогнать эту глупые мысли.