Моя маленькая любовь

Двадцать шестая

Когда Лавинья шла по коридору, ноги у нее дрожали, но она не обращала на это внимания. Она думала о своей судьбе. Теперь Девлин Блейк ее муж и ей нужно справиться с его характером.
Лавинья растянулась на кровати , не снимая одежды.

Минувшая ночь и утро оказались настоящим испытанием. Плата была слишком велика. Девлин Блейк — самый заносчивый, высокомерный, капризный и упрямый мужчина из всех, кого ей приходилось видеть в своей жизни. У нее возникло желание, чтобы не только ноги, но и злой язык полковника сковало параличом. Но тут она вспомнила разговор с Диком в коридоре. Ведь он всегда был таким. Значит, у нее еще есть надежда . Лавинья закрыла глаза, надеясь несколько часов отдохнуть ,она была уверена, что полковник устал еще больше, чем она. Когда раздался стук в дверь, Лавинья не сразу сообразила, где находится. Взглянув на часы, она поняла, что спала только полчаса. Голос Мери звучал неуверенно, но смысл был совершенно ясен: мистер Дик просил передать ее хозяйке , что полковник Блейк в самом ужасном настроении, которое только можно себе представить. И требует, чтобы ему немедленно дали лекарство.

Из окна струился мягкий свет он не раздрожал глаза и наполнял собой комнату и дарил ощущение покоя и безмятежности. Уже лежал первый снег как тонкое белое тончайшее покрывало на земле. Ярко светила луна.
Впервые за долгие дни Девлина не мучили ни боли, ни головокружение, ни тошнота. Как бы хотелось ему насладится картиной сельского пейзажа и посмотреть на спящую женщину, которой был обязан . Лавинья лежала на кресле . Это была давно не первая ночь здесь, но впервые она спала. Напряжение последних дней дало о себе знать. Лавинья заснула, сломленная усталостью, ей очень хотелось заставила Девлина очистить разум от опиума.
Однако ясность ума несла с собой ещё больше страданий, стала проклятием.
Девлин попробовал шевелить правой рукой но на неподвижно лежала на одеяле, он почувствовал отчаяние. Он никогда уже не сможет ходить, бегать, ездить верхом. Никогда не ляжет в постель с женщиной. Он не может даже сесть в кресло без посторонней помощи Девлин закрыл лицо рукой. Ему хотелось забыть обо всех кошмарах стереть все эти навязчивые картины так его мучающие.
Девлина охватил гнев, и он подумал о забвении. Лавинья что-то пробормотала во сне и через мгновение проснулась.
— Вам что-нибудь нужно? — спросила она, щуря сонные глаза.
— Я хочу, чтобы мне дали лекарство.
— Нет, — прошептал Лавинья . Ее глаза снова закрылись.
Если бы он мог встать и опрокинуть ее чертово кресло! Девлину вдруг захотелось выкрикнуть какую-нибудь непристойность, разбудить эту несносную женщину, но тут она вздохнула во сне и попыталась поудобнее устроиться в кресле.
Он вдруг неожиданно понял, что ему нравится лежать и слушать звуки которые она издает и представлять себе ее.

Когда полковник не спит, он ведет хуже помешанного ругается и кричит. А если заснет, то все время мечется и дрожит точно в лихорадке. Но хозяйка не дает ему никаких лекарств. Надо же быть такой упрямой, — сказала Мери.
— Я думаю, что это не упрямство, а здравый смысл, — ответила миссис Берроу. — Я видела его в тот день, когда его только внесли в дом он выглядел жалко.
— миссис Пейдж, хозяйка выглядит тоже неважно.
— Это правда, — согласилась Мери . — мне кажется что хозяйка выглядит еще хуже, чем полковник Блейк . Но разве это ее вина? Она проводит почти все ночи у его постели.
Они продолжали болтать.
— Я приготовлю чай для полковника .- сказала Мери
— Он не пьет чай, Мери. И вообще почти совсем ничего не ест. Он пьет только воду ,которую ему даёт Дик.
— Хорошо. Тогда мы просто добавим настой в питьевую воду.
— Как хорошо, что ты решила помочь! — воскликнула Берроу . — Сколько настоя надо дать? Что мне сказать хозяйке?
— Мы поймем, сколько ему нужно. Понаблюдав за ним, будем каждый день уменьшать дозу, а через неделю-другую настой ему уже не понадобится.
Берроу засомневалась.
— А что будет, если кто-нибудь еще или сама хозяйка выпьет его по ошибке?
Мери улыбнулась.
— Она просто уснет на пару часов.
— Хозяйка не очень хорошо относится к лекарствам.

Мери. кивнула.
— Я ее понимаю. Но она охотно возьмёт мой настой. Это именно то, что ей нужно.

В ушах звенело. От спазма желудок вывернулся наизнанку. Девлин захрипел, закашлялся, и его снова стошнило. Хорошо что никого нет промелькнуло в голове и тут он почувствовал что не один в комнате. Кто-то стоял у него за плечами. Он понял почувствовал , что это маленькая ведьма . Она стояла у него за спиной. Она что-то говорила ему, но он не понимал ни слова. Неожиданно Девлин почувствовал, как ее восхитительно прохладная,ладонь опустилась ему на лоб. И в ту же секунду он со стоном подался вперед в очередном приступе рвоты. Закрыв глаза, он боролся за каждый глоток воздуха. Унижение было полным …
Когда Девлин проснулся у него кружилась голова Он упрямо потряс ей. Через некоторое время головокружение прошло и в комнате было темно ,он чувствовал свет от свечи что стояла рядом с постелью ,и кажется пропотевшую рубашку убрали. Он лежал под свежими, благоухающими простынями. Девлин прикрыл локтем лицо.В дверь постучали.
— Убирайтесь.
Дверь со скрипом приоткрылась.
Он даже не стал убирать руку от лица.
— Я же сказал, убирайтесь.
— Я принесла ужин.
Это была Лавинья , а не Берроу ,или как ее там, а кажется Мери . С ее появлением по комнате распространился райский аромат жаркого.

У Девлина опять закружилась голова ,но на сей раз от запаха ,перед этим благоуханием устоять было невозможно. Внезапно, не веря самому себе, Девлин ощутил, как его глаза защипало от набежавших слез. Он в ужасе заморгал и судорожно сглотнул слюну. Боже, что будет, если Лавинья увидит его хнычущим?
Девушка, стоя на пороге, неуверенно переминалась с ноги на ногу. Справившись с захлестнувшими ее при виде Девлина противоречивыми чувствами, она расправила плечи и подошла к кровати. Отодвинув свечу, она поставила поднос на столик.
Девлин даже не пошевелился и по-прежнему прикрывал лицо локтем, но Лавинья заметила, что он опять сглотнул . Сердце ее сжалось в тугой, ноющий комок. Она заставила себя говорить спокойным голосом, потому что уже знала, что он не переносит жалости к себе.
— Я хочу, чтобы вы поели.
— Зачем? — его ледяной тон