Моя маленькая любовь

Сороковая

Она пришла под утро.
Вошла осторожно, тихо, бесшумно ступая, плывя по комнате, словно призрак, привидение, а единственным звуком, выдававшим ее движение, был шорох накидки, прикасавшейся к голому телу. Однако именно этот исчезающе тихий, едва уловимый шелест разбудил его , а может, только вырвал из полусна, в котором он мерно колыхался, словно погруженный в бездонную топь, висящий между дном и поверхностью спокойного моря, среди легонько извивающихся нитей водорослей.
Он не пошевелился, даже не дрогнул. Она подпорхнула ближе, сбросила накидку, медленно, нерешительно оперлась коленом о край ложа. Он наблюдал за ней из-под опущенных ресниц, не выдавая себя. Она осторожно поднялась на постель, легла на него, обхватила бедрами. Опираясь на напряженные руки, скользнула по его лицу волосами.
Волосы пахли ромашкой. Решительно и как бы нетерпеливо наклонилась, коснулась его века, щеки, губ. Он улыбнулся, медленно, осторожно, нежно взял ее руки в свои. Она выпрямилась, ускользая от его пальцев, лучистая, подсвеченная и от этого света нечеткая в туманном отблеске зари. Он пошевелился, но она решительным нажимом обеих рук остановила его и легкими, но настойчивыми движениями бедер добилась ответа.
Он ответил. Она уже не избегала его рук, откинула голову, встряхнула волосами. Ее кожа была холодной и поразительно гладкой. Глаза, которые он увидел, когда она приблизила свое лицо к его лицу, были огромными и темными, как глаза русалки.
Покачиваясь, он утонул в ромашковом море, а оно забурлило зашумело, он потерял ориентацию от боли. Шесть недель назад осколки разорвавшегося пушечного ядра изрешетили ему правое бедро, и теперь оно тупо ныло, что, однако, не мешало ему в столь поздний час принимать у себя в постели хозяйку дома.
Девлин Блейк , маркиз Сент -Джеймс , откинулся на подушки. Из одежды на нем был плотный слой бинтов на бедре. Прохладная простыня прикрывала его до пояса. Он ждал.

— Я нравлюсь вам, сеньор? — спросила она по-испанск имягким гортанным голосом.
Он плохо знал ее язык, но догадался, о чем она спросила, и вежливо ответил:
— Очень, querida. Вы просто восхитительны. Он почти не преувеличивал. Бледный лунный свет, струящийся в комнату сквозь открытую на террасу дверь, освещал ее обнаженное тело, придавая ему таинственный вид. Он достаточно хорошо успел изучить это прекрасное женское тело. Уже не раз женщина исполняла роль врачующего ангела, танком пробираясь по ночам к нему в спальню, чтобы утешить и успокоить его и насладиться несколькими часами страсти.
Когда это случилось впервые, он несказанно удивился. Она — знатная испанская дама, на несколько лет старше его, одинокая красавица вдова с горячей кровью. Эта асиенда принадлежит ей, это ее дом. Но, несмотря на то что он участвовал в освбождении ее страны от французских захватчиков, она поначалу не соглашалась оставить у себя раненого британского кавалерийского офицера, не соглашалась, пока не узнала, что он не только герой войны, но к тому же и аристократ. Тогда она потребовала огромную сумму за его постой в доме.
Однако он не жалел о потраченных деньгах. Только пребывание и лечение здесь, а не в ужасных условиях полевого госпиталя явилось его спасением. А внимание прелестницы оказалось неожиданным и приятным дополнением.
Она встала на колени рядом с его раненым бедром.
— Вы мне тоже нравитесь, — прошептала она и соблазнительно улыбнулась.
Он взял ее руку и медленно один за другим, поцеловал кончики пальцев.
— Боюсь, вам придется опять все взять на себя, — извинился он.
В ответ она нежно прикоснулась к шраму, на его щеке .
— Предоставьте все мне, vidamia.— Ее нежный гортанный шепот был полон обещания. Она убрала с его лица прядь волос. — Я помогу забыть ваши мрачные сны.
Он сомневался, что ей это удастся, но ничего не сказал в ответ.Теплая, залитая лунным светом комната погрузилась в тишину. Женщина склонилась над ним, покрывая поцелуями его шею, ключицу, плечо. Пальцы скользили по гладкой коже его груди. До войны, он обладал мощным телом, которое поддерживал в хорошей форме ежедневными упражнениями. Теперь же его мускулы из-за превратностей военной кампании превратились почти в стальные.
Женские руки, плавно соскользнули с его плеч, задержались на твердом плоском животе, потом спустились на бедра и дерзко откинули простыню, прикрывавшую его наготу.
Она шумно вдохнула .
— Magnifiect— прошептала она.
Дрожь пробежала по его телу, он закрыл глаза. Охватившее его желание заставило забыть обо всем, приглушило боль.Он испытывал удовольствие, смешанное с болью, а это очень сложное блюдо . Зажав руками гладкие округлости ягодиц, придвинул ее поближе и выгнулся, проникая в нее все глубже и глубже. Он начал ритмично входить в нее. Впившись ногтями ему в плечи и не переставая стонать, она постаралась как можно плотнее прижаться к его бедрам.
Несколько мгновений спустя из этой жаркой, как пламень, женщины вырвался громкий крик, и волны экстаза сотрясли ее тело. Девлин закрыл глаза и отдался на волю пронзивших его ощущений.
Когда он, наконец пришел в себя, то она, совершенно обмякшая, еще лежала у него на груди. Легкая испарина покрывала его тело, в бедре раздирающие стучала боль. Он осторожно перевернулся на здоровый бок, и она скатилась на матрац.
В тусклом лунном свете ее полуприкрытые глаза лучились томным удовлетворением, на бледной коже еще играли отсветы страсти. Он с благодарностью прижался губами к ее влажному виску.
— Прости меня, querida, за то, что я не в состоянии доставить тебе удовольствие, которого ты заслуживаешь.
Она медленно подняла отяжелевшие веки и томно улыбнулась.
— Не думаю, что смогла бы испытать большее удовольствие, — отозвалась она на английском с сильным акцентом. Ее взгляд скользнул вниз по его телу. — Рана не способна испортить твоего великолепия. Просто счастье, что тебя не задело чуть выше и левее.
Он рассмеялся, и мышцы раненого бедра болезненно сжались. Он стиснул зубы и замер, дожидаясь, пока боль отпустит. Потом опять поцеловал кончики ее пальцев и закрыл глаза, мечтая только об одном — заснуть, не ощущая дурманящего действия опия.